Сезон солнца - Кэтрин Коултер

Магнус перехватил взгляд, который Зарабет бросила туда, где, завернувшись в одеяло, спала Ингун.

– Она спасла меня, это правда.

– Я не хочу говорить о своей сестре. Как твое горло?

– А что, я до сих пор сиплю?

– Из твоего горла вырываются такие звуки, будто хлопает мокрое белье, которое сушится на ветру.

– Ну и отвратительное сравнение ты выбрал, Магнус! Скажи, а твоя первая жена была глупой?

– Глупой? Далла? – Он в изумлении приподнял бровь.

– Ты женился на ней, исполняя волю родителей? Она действительно была неумной?

– Это тебе Орм сказал? Дело в том, что он сам хотел жениться на Далле, но ее родители сочли более достойным меня.

– Так была она глупой или нет?

Магнус расхохотался и ласково прижал Зарабет к себе.

– Да, если только можно назвать глупой женщину, которая смеялась весело и открыто, как ребенок, и любила танцевать при луне даже зимой, по щиколотку в снегу.

Зарабет задумалась, пытаясь представить себе Даллу, н с грустью призналась:

– А я вот забыла, когда я в последний раз весело и открыто смеялась.

Магнус поймал себя на мысли, что он тоже не помнит такого про себя.

– И на снегу я никогда не танцевала.

– А еще она иногда дурачилась и щекотала меня. Можешь как-нибудь попробовать, если хочешь.

– Хорошо.

– Поцелуй меня еще раз, Зарабет, или дай уснуть.

– Если я поцелую тебя, ты не набросишься на меня? Магнус рассердился:

– Ты поцеловала меня уже столько раз, что я сбился со счета. Но твои поцелуи не были похожи на страстные поцелуи женщины. Попробуй поцеловать меня так – и увидишь, что будет.

Зарабет склонилась и легко коснулась его губ своими. Магнус лежал неподвижно, позволяя ей делать это так, как она хочет. Он не возвращал ей поцелуя, притворяясь холодным и равнодушным, хотя сгорал от желания. Зарабет целовала его сночз и снова, удивляясь тому, что Магнус не сердится.

Когда же она поймет, что всецело принадлежит ему? Когда ей надоест противиться ему и самой себе?

– Я почти забыла, каковы твои губы на вкус, – тихо вымолвила она.

Магнуса окатило жаркой волной страсти от этих слов; они затронули самые чувствительные струнки его души. Зарабет поцеловала его еще раз и легла рядом, положив голову ему на плечо.

– Когда ты поцелуешь меня снова, я отвечу на твой поцелуй, стану тебя ласкать и войду в тебя. – Его голос дрожал. – Возможно, со временем ты научишься смеяться и дурачиться, когда мы будем любить друг друга. Это занятие вовсе не должно быть таким уж серьезным.

Слова Магнуса удивили Зарабет, потому что в глубине души она считала физическую близость между мужем и женой очень серьезным делом.

Люди Магнуса стали просыпаться. Магнус вынул руку из-под головы Зарабет и поднялся. В мягком утреннем свете его обнаженное тело выглядело особенно красивым, гибким и мощным. Магнус заметил любопытство во взгляде Зарабет, которая не стесняясь рассматривала его.

– Я дам тебе одну из своих туник.

Магнус улыбнулся, когда увидел, что Зарабет надевает поверх туники широкий кожаный пояс Орма, но промолчал. Наверное сабля придавала ей больше уверенности в себе. Зарабет не смущало, что при каждом шаге клинок бил по ноге. Магнус невольно залюбовался ее длинными обнаженными ногами.

Зарабет приложила немало стараний, чтобы разобрать спутанные волосы и привести их хотя бы в относительный порядок. Магнус хотел было сказать ей, что она прекрасна, словно богиня-воительница, но тут Зарабет почесала затылок, и поэтический образ растаял. Он рассмеялся. Прежде чем они тронуться в путь, Магнус позаботился о том, чтобы жена хорошо поела.

День выдался жаркий и ясный. Они ехали вдоль берега моря, но теперь не нужно было то и дело останавливаться, чтобы читать следы, и обратный путь они преодолевали быстрее.

Зарабет прислонилась спиной к Магнусу и дремала, ощущая себя в полной безопасности. Чувство покоя и умиротворения было так приятно, и ей не хотелось с ним расставаться, но в конце концов Зарабет уснула.

Рагнар ехал бок о бок с Магнусом. Ингун молчала и держалась чуть в стороне.

– Я хочу знать, что ты скажешь отцу, – заявила она вдруг.

– Мать уже приезжала в Малек, разыскивая тебя. Теперь все знают: ты сбежала от родителей к Орму. Ни для кого не секрет и то, что ты пожертвовала своей честью и добрым именем ради бандита.

– Я спасла жизнь твоей жене.

– Да, но не потому, что пеклась о ее благе. И не притворяйся, будто это не так. Ты просто ревновала и не хотела, чтобы Орм овладел ею. Ты боялась, что он предпочтет ее тебе.

– Не будь таким жестоким, Магнус, – вступился Рагнар за обиженно притихшую Ингун.

– Друг, ты говоришь безрассудно. Посмотри на нее внимательно, поговори с ней и прислушайся к тому, что подскажет тебе сердце, прежде чем взять мою сестру.

– Что ты имеешь в виду? – изумилась Ингун. – Взять меня? Что это значит, Магнус?

– Рагнар хочет взять тебя в жены, – не глядя на нее, отозвался Магнус.

– Но Рагнар мне не нужен! – возмутилась Ингун. – Он груб, неотесан и волочится за каждой юбкой!

Магнус обернулся к ней в ярости, и Ингун отшатнулась, испугавшись выражения его лица.

– Как ты смеешь обвинять кого-либо в ветрености и легкомыслии! Ты, которая сбежала к насильнику и убийце, позабыв о чести и достоинстве! И у тебя еще поворачивается язык упрекать Рагнара? Он – мужчина, и не надо требовать от него женской скромности. – Тон Магнуса был ледяным.

– А разве твоя драгоценная Зарабет была девственницей, когда ты взял ее в жены? Она уже была замужем за каким-то стариком, который…

– Придержи язык, Ингун, иначе я прикажу Рагнару выпороть тебя немедленно. Мы говорим сейчас о тебе и о том, почему ты считаешь Рагнара грубым и неотесанным. Итак, почему же?

Ингун взяла себя в руки, потому что хорошо знала брата. Магнус быстро выходил из себя, но так же быстро успокаивался. Ингун решила не раздражать его.

– Рагнар всегда плохо обращался со мной, был груб. и постоянно насмехался.

– Ты говоришь, как капризная девчонка, которая вполне заслуживает плохого обращения.

– Он презирает меня. Ему на меня наплевать, и он никогда не поймет, сколько я выстрадала.

– Рагнар разумный человек, а что касается твоих страданий, то ты их заслужила, потому что злобна и мстительна, Ингун. Из-за своего эгоизма и ядовитого языка ты и страдаешь. Помяни мое слово, это не доведет тебя до добра.

– Я не нужна Рагнару. Он просто из тщеславия хочет породниться с нашей семьей.