Всего дороже - Бобби Смит

— Ладно, — сдался он. — Но долго ждать я не намерен. И потом, нужно как-то дать знать Паттерсону, что к нему подбираются ищейки. Пусть уходит, пока его еще не схватили.

Бандиты продолжили молча наблюдать за тем, что происходит в доме.

— Как только я узнаю еще что-нибудь новенькое, я тотчас же вам сообщу, — пообещал Кен и встал, собираясь уходить. — В любом случае, если я вам понадоблюсь, найдете меня в конторе шерифа.

И он взглянул на Эмили. Однако строптивая красотка разговаривала со своей матерью и не обращала на него никакого внимания. Кен рассчитывал, что Эмили выйдет с ним за дверь, но она даже не смотрела в его сторону. С ума можно сойти от этой девицы!

— Спасибо, что пришел рассказать нам последние новости, — поблагодарил Слейд Кена, провожая его до двери. Они уже подошли к двери, как Кен внезапно помрачнел.

— Что-то у меня сегодня тревожно на душе, — озабоченно проговорил он.

— У меня тоже, — признался Слейд.

— Знаешь, будь денек-другой особенно осторожен. Не может то спокойствие, в котором мы пребываем, длиться вечно. Нужно быть готовыми ко всему. — Кен взглянул в сторону, где сидели женщины. Может, Эмили все-таки сменит гнев на милость и выйдет с ним попрощаться. — Ну, я пошел.

— Ты тоже будь поосторожнее.

— Буду.

И Кен вышел за дверь.

После его ухода Эмили и Лоретта попрощались со Слейдом и отправились наверх, чтобы лечь спать. А Слейд еще собирался зайти в столовую и поговорить с Алисой.

— Что-то ты сегодня, Эмили, и двух слов Кену не сказала, — укоризненно проговорила Лоретта.

— Он не обращал на меня никакого внимания, и я решила поступить с ним точно так же. Лоретта призадумалась.

— Знаешь, — наконец сказала она, — бывают мужчины, которых постоянно требуется подстегивать, но Кен, как мне кажется, к таким не относится. Он из тех, что сами берут инициативу в свои руки.

— Я знаю, — просто сказала Эмили.

Когда они дошли до двери комнаты Эмили, девушка поцеловала мать в щеку и вскоре легла в постель. Но она долго не могла заснуть, сон все не шел. Мысли о Кене не давали Эмили покоя. Воспоминания терзали душу… Вот Кен стоит во дворе почтовой станции в лунном свете и говорит, что хочет защитить ее, Эмили, от самого себя… Вот он выбегает из дома, опасаясь, что Верной станет покушаться на ее честь, а убедившись, что все в порядке, спускается по ступенькам и не думая поцеловать ее, Эмили, на прощание… А вот совсем свежее, сегодняшнее воспоминание. Кен смотрит на нее, Эмили, однако не делает никаких попыток остаться и поговорить с ней…

Так как же ей пробиться сквозь железное самообладание этого неподдающегося человека, размышляла Эмили. Оставалось только надеяться на то, что ее новый план — план полного игнорирования Кена — даст какие-то результаты.

Тяжело вздохнув, Эмили повернулась на бок и закрыла глаза.

Кид и Зик молча смотрели, как в комнату, где осталась одна Алиса, вошел Слейд. Поговорив с ней о чем-то, он вдруг, к огромному удивлению бандитов, обнял ее и поцеловал. Алиса с готовностью ответила на поцелуй.

— Так-так… — задумчиво проговорил Кид, немного придя в себя. Он понял, как ему следует действовать. — Мы сделаем вот что…

— Что? — нетерпеливо спросил Зик.

— Используем ее, чтобы избавиться от него.

— Мне это нравится.

— То-то, — ухмыльнулся Кид. — Ну и повеселимся же мы! Брэкстон принес нам много несчастья, но заплатит сполна. Зик моментально сообразил, что задумал Кид.

— Каждое утро шериф заходит за ней и ведет ее на работу. Там-то мы ее и схватим, а когда Брэкстон узнает, что случилось, мы будем уже далеко. А потом используем ее в качестве приманки.

— Верно. И я хочу, чтобы эта приманка оставалась жива, пока мы не схватим Брэкстона. После того как я до него доберусь, делай с ней что хочешь.

Слаще этих слов Зик никогда ничего не слышал. Быстрей бы уж настал завтрашний день!

— Нужно обязательно послать телеграмму Паттерсону, — сказал Кид. — Как ты думаешь, телеграфист откроет нам свое заведение в такой поздний час?

— Если мы его как следует попросим, — ухмыльнулся Зик, вытаскивая нож. Острое лезвие зловеще сверкнуло в лунном свете.

Бандиты двинулись к телеграфу под покровом ночи, никем не замеченные. Когда они добрались до него, он был уже закрыт, однако Ральф Уайт, телеграфист, жил тут же, в задней комнате, и бандитам было об этом известно. Кпд спрятался в тени дома, а Зик принялся барабанить в дверь. Наконец дверь открылась. На пороге стоял недовольный мужчина с маленьким фонарем в руке.

— Не видите, телеграф закрыт! Что вы тут стучите? — недовольно произнес Ральф, холодно глядя на Зика.

— Мне нужно срочно послать телеграмму брату в Шайенн.

— Приходите утром, тогда и отправите, — буркнул телеграфист и начал закрывать дверь прямо перед носом у Зика, который не внушал ему никакого доверия.

Однако бедняга телеграфист не учел, с кем имеет дело. Молниеносным движением выхватив нож, Зик приставил его к горлу ошарашенного мужчины.

— Похоже, ты не понял, приятель, что для меня исключительно важно послать эту телеграмму моему брату! Ну что, будешь мне помогать или нет?

От испуга Ральф был не в состоянии вымолвить ни слова. Он только кивнул.

— Вот и хорошо, — проговорил Зик. — Люблю тех, с кем легко можно договориться. Пошли. — И он втолкнул несчастного телеграфиста в комнату и, обернувшись, сказал через плечо: — Все чисто, Кид.

Телеграфист, увидев входящего в дверь Дакоту Кида, позеленел от страха.

— Это ты! — дрогнувшим голосом пролепетал он, узнав матерого бандита, портреты которого были расклеены по всему городу.

— Только пикни — прикончу! — пригрозил ему Кид. Ральф поспешно сел за стол перед телеграфом и, взяв в руку карандаш, приготовился записать сообщение.

— Диктуйте.

— Ничего записывать не нужно! Передавай то, что я скажу, — приказал Кид и принялся диктовать: — «Харлану Паттерсону, железнодорожная компания Шайенна, штат Вайоминг». Телеграфист принялся набирать сообщение.

— «Немедленно убирайся из города. Ты засветился».

Ральф поморгал и судорожно сглотнул.

— Что-нибудь еще? Подпись?

— Больше ничего.

И Кид с Зиком обменялись многозначительными взглядами.

— Сколько я тебе должен? — спросил Зик, встав за спиной Ральфа.

— Э… Ничего. За мой счет. Рад, что смог вам помочь, — пробормотал Ральф, мечтая лишь о том, чтобы бандиты поскорее убрались.

— Ты нам поможешь еще больше, если не будешь раскрывать свой рот.

— Я никому ничего не скажу, — пообещал телеграфист, лихорадочно думая, как ему спасти свою жизнь.