Малуша. Пламя северных вод - Елизавета Дворецкая

– Тебя, госпожа, уважают везде, – снова обратился к Сванхейд Сигват. – И словене, и варяги. И в Свеаланде, и в других краях. Даже Святослав тебя уважает. Если мы все будем держаться вместе, то нас не так-то легко будет принудить ни к чему, что нам не нравится. Но спасение наше в одном – в единстве.

– Чтобы иметь единство в делах, нужно иметь единство в мыслях, – заметила Сванхейд. – А ты, я смотрю…

– Нам легче будет прийти к единству в мыслях, если мы поймем, что в этом наше спасение. А уж тогда, если Святослав будет знать, что все люди в Гардах заодно и знают свои права… Ему придется говорить с нами по-другому! И не принуждать нас, как своих рабов, грозя отнять последнюю корку…

– Сигват, чего ты хочешь? – Сванхейд уже устала от этой беседы. – Говори прямо, я бестолковая старая женщина…

– Я хочу того же, что уже получали другие знатные люди в схожем положении. Скажи-ка, родич, – вдруг обратился Сигват к Беру. – У твоей матери ведь были сестры?

– Само собой, – Бер так удивился от перемены разговора, что не сразу нашелся с ответом. – Две… нет, три. Одна сводная. Самая старшая – от другого отца. Которая боярыня будгощская.

– Она нам сейчас не нужна. Назови-ка мне родных сестер твоей матери.

– Эльга, княгиня киевская. И Володея, княгиня черниговская.

– А когда она вышла замуж, ее муж уже был черниговским князем?

– Да… нет! Когда она выходила замуж, он был воеводой. Посадником. А князем Грозничар стал между первым и вторым походом на греков.

– Как ты мыслишь, почему? – Сигват склонил голову набок.

– М-мм, этого я не знаю точно, – Бер взглядом попросил помощи у Сванхейд.

Мальфрид могла бы оказать ему эту помощь, но ее никто спросить не догадывался.

– Я сам скажу тебе. Для нового похода на греков Ингвару были очень нужны союзники. Люди, способные дать войско. И он знал, чем покупать любовь и доверие. Он признал за Грозничаром звание князя, тем более что тот был его свояком. И они собрали хорошее войско, так что для победы им не пришлось идти дальше Дуная. Разве Ингвар глупо поступил? Он получил огромную добычу и прочие выгоды без единого сражения! Не потеряв в бою ни одного человека! Святослав умно сделал бы, если бы пошел тропой своего отца. И ты, госпожа, как его бабка, женщина королевского рода… – Сигват остановился перевести дух, – ты, которой он обязан своим положением князя… всего этого, – он обвел рукой вокруг себя, – а не одного только Киева, как было бы справедливее… Ты могла бы дать ему мудрый совет.

Сванхейд подумала, пытаясь понять, в чем этот совет должен заключаться.

– У Святослав же есть сестра? – она посмотрела на Мальфрид, как наиболее осведомленную в этих делах.

Все прочие тоже повернулись к девушке.

– Есть. Браня. Бранеслава. Ей сейчас должно быть… – Мальфрид прикинула, сколько времени прошло, – лет двенадцать. Она родилась в год после войны со смолянами. И за год до Ингоревой смерти.

– Сигват, уж не сватаешься ли ты за эту девочку? – Сванхейд недоверчиво покачала головой.

– Так далеко я не заходил… – Тот был озадачен; похоже, он и не знал, что у Святослава имеется сестра.

– Ну а куда же ты заходил? – нетерпеливо спросил Бер.

– Мы достигли бы цели, если бы ты, госпожа, отдала в жены моему сыну вот эту девушку, – Сигват указал на Мальфрид.

Та слегка вздрогнула о неожиданности, но тут же вспомнила поединок купальским вечером. Крик толпы, Доброта, задницей вверх висящий в руках у Дедича … Искаженное от усилия, покрасневшее лицо жреца, вздувшиеся мышцы плеча…

Приоткрыв рот, она взглянула на Бера, и тот сам все вспомнил.

– Вот почему вы бились за нее на Купалиях! – воскликнул Бер. – Ты уже тогда все это придумал, да?

– Но от Святослава не было ж еще вестей! – удивился Шигберн.

– К чему дело-то идет, было ясно, – заметил Бергтор.

– Послушай меня, госпожа! – Сигват повысил голос. – Да, я давно понял: рано или поздно нам придется биться за свою свободу. Если ты отдашь твою внучку за моего сына, мы вновь станем одним родом и всем будет ясно: мы ценим свое единство, свои старинные права и не намерены никому их уступать!

Никто ему не ответил. Трудно было что-то возразить против уважения к своему роду и правам, и в то же время Мальфрид ясно видела по лицам Сванхейд, Бера, Шигберна и даже Торкиля, что среди них нет сторонников этого брака.

– Сейчас нет смысла обсуждать ее замужество, – сказала Сванхейд. – Мальфрид – невеста Волха и не сможет выйти замуж еще почти год.

– Но мы могли бы обручить их.

– Разве обычай дозволяет невесте Волха обручаться? – Сванхейд взглянула на Храбровита.

Тот покачал головой:

– Если раньше была девка сговорена, тогда ничего. А коли Волх уж ее выбравше ее, тогда ждать надобно. От простого-то жениха не обручают, то чести противно. А уж от этого…

Старейшина покачал головой, не веря, что может найтись столь дерзновенный глупец.

Сигват с досадой поджал губы: его подвел собственный союзник.

– Но мы могли бы… договориться с тобой, госпожа, что это обручение будет заключено, когда выйдет срок…

– Прости, родич! – Сванхейд вздохнула и утомленно опустила веки. – Я – усталая старая женщина. Для меня слишком много новостей на один день. Мы поговорим об этом позже. Но кое-что я могу сказать тебе и сейчас. В нашем роду не принято отдавать деву за человека, который еще ничем себя не проявил. А твой сын пока…

– Вот ему бы с князем и пойти, – подхватил Шигберн. – Сходил бы в поход тем летом, прославился бы, а тем временем и срок девушке выйдет. Тогда брак был бы приличный, никто нас не осудил бы…

– Я вижу, – Сигват поднялся на ноги и упер руку в бок, – что ты, госпожа, не расположена к разумному соглашению. Ты ищешь способ отклонить мое предложение, а не принять. Ты вольна в себе и своих детях. Но вот что я тебе скажу… Как бы тебе не пожалеть о своем…

– О чем? – с тихим вызовом спросил Бер. Он изо всех сил старался не выказать неуважения к старшему родичу, но Мальфрид видела, что поведением Сигвата он взбешен. – О чем своем?

– Вы пожалеете о своем упрямстве еще до конца этого лета! – повернулся к нему Сигват, не смея бросить упрек самой Сванхейд. – Еще до жатвы! Вот что я вам скажу! И тогда вы вспомните, какой достойный и для всех почетный выход я вам предлагал!

Когда Сигват с братом и Храбровитом удалились, оставшиеся некоторое время молчали. У Сванхейд был утомленный вид, у Бера – злой, а остальные пребывали в тревожной растерянности.

– Вот что, госпожа, – наконец подал голос Торкиль. – А не послать ли тебе в Ладогу к Ингорю? Он человек умный. Пусть хотя бы знает, что у нас тут за дела.

– Ингорь ладожский? – Сванхейд подняла бледное лицо.