Жених для няни - Галлея Сандер-Лин

Щетина Димы немного кололась, и в то же время было слегка щекотно. Я инстинктивно выгнулась и запустила руку в мягкие Димкины волосы. Что он со мной делает?! В крови бурлил дурманящий хмель, хотя я в отличие от Зарецкого не взяла в рот ни капли. Не знаю, что чувствуют модели, снимаясь в подобных сценах (возможно, вообще ничего), но я постепенно сгорала и.

Многоголосный подбадривающий свист со стороны наших коллег и ребят из съёмочной группы, последовавший за смелыми Димкиными ласками, да ещё и подкреплённый бурными овациями, основательно меня отрезвил. Как и перекошенное от ярости лицо наблюдавшего за «репетицией» Егора. Господи, на нас же сейчас смотрит 100500 глаз! Как я завтра на работе покажусь вообще?! Это было в сто раз хуже, чем начудить на корпоративе. Потому что там все пьяные и чудят, соответственно, почти все, а тут только мы на потеху остальным. Одобрительные реплики присутствующих только добавляли соли на рану.

— Растопи её полностью!

— Поддайте жару!

И тому подобное.

— Хватит! — я упёрлась рукой Диме в плечо и уверенно отстранила от себя, а потом стремительно поднялась. — Наигрался. Желание исполнено, шантажист мелкий!

Он выглядел слегка ошалевшим. Втянулся в процесс, невооружённым глазом видно. И, кажется, совсем забыл, что мы не одни, что каждый наш жест видели остальные. Горячая волна стыда затопила меня с ног до головы. «Репетиция» превратилась в откровенный фарс. Злость, раздражение, смущение, возмущение. Меня переполняло всё и сразу.

— Ангелина, я переборщил, прости.

Димка хотел приблизиться, но я послала ему убийственный взгляд и отшатнулась.

— Не трогай меня! Даже не думай прикасаться! — прошипела как дикая кошка.

Я закуталась в парео, словно оно могло меня спрятать и стереть следы множества глаз, отпечатавшиеся на моём теле. Репетиция, говорите? Да чёрта с два! Я чувствовала себя грязной, словно меня облапала толпа народу, а все эти люди увидели моё «домашнее видео» и стали свидетелями каких-то непристойностей, которые я творила. По сути, так оно и было. Мы будто в порнухе снялись или как минимум в достаточно вольной эротической сцене, даже наш предстоящий ролик теперь казался мне верхом скромности. И за это кое-кому придётся ответить!

Но мой гнев готов был обрушиться не только на босса. Насколько поняла, один из операторов, скотина, нас заснял. Тот, который вёл репортаж с места съёмок и фиксировал процесс на цифровую камеру. И я его грохну, если рискнёт не удалить запись. Хорошо хоть никто из присутствующих не сподобился запечатлеть «репетицию» на мобильник, не то быть нам звёздами Ютуба.

— Зарецкий, мы с тобой обо всём этом ещё поговорим, — сказала воинственно. — Но если сейчас ты не заберёшь у оператора камеру…

— Заберу, не беспокойся, — настроение шефа опустилось до отметки «минус». Он сжал губы и смотрел исподлобья.

Мы направились к остальным. Нас встретили новой порцией оваций. Меня пожирала взглядами орава мужиков, и, судя по лицам, думали они сейчас вовсе не о розовых пони. Раньше ведь смотрели на меня совсем по-другому, а теперь им продемонстрировали то, что видеть должны только самые близкие, такую меня, которую я не показывала ещё никому. К горлу подступила тошнота, отчаянно захотелось завернуться в ещё одно парео, спрятаться или как минимум закрыть всем глаза.

— Это было горячо! — говорили одни.

— Ух, вы зажгли! — твердили другие.

— Ну, Ангелина, достойно заменила модель, достойно. — уверяли третьи, сопровождая слова очередной порцией откровенных взглядов.

Видимо, у народа до сих пор перед глазами наша сцена стоит. Только девушки отмалчивались и не поддерживали всеобщего возбуждения.

— Босс, нет слов, одни эмоции. Вы вместе — это огнище! — выдал Кирилл и схлопотал от Дмитрия мрачный взгляд, от меня, кстати, тоже.

Я неимоверными усилиями старалась держать лицо и не показать, насколько отвратно себя чувствую. Подумаешь, ушли в отрыв ради роли, с кем не бывает?!

— Мы с Дмитрием Андреевичем очень ценим ваш энтузиазм, но после коллективного совещания решили, что дождёмся возвращения госпожи Волковой, — сказала я громко, перекрикивая шум всеобщего ажиотажа. Плевать мне, какими способами, но Степанида вернётся, если нужно, сама привезу её или другую модель. — Даже если ожидание затянется.

Да, я определённо не стану принимать участие во всём этом фарсе, чтобы на меня потом глазела вся страна. И дело даже не в том, что моделям за подобные съёмки платят приличные деньги (это уже их дело, соглашаться оголиться на публике или нет), а мне ничего, я бы и за солидное вознаграждение не согласилась. Пусть я работала учительницей совсем недолго, но от одной мысли, что нас с Зарецким увидят мои бывшие ученики и коллеги-учителя, делалось дурно. А Димка… Этот стервец меня попросту нагло облапал на потеху остальным!

Послышались разочарованные вздохи. Ну ещё бы, народ лишился такого шоу!

— Эх, а ведь вы хорошо смотритесь. — не унимался главный оператор.

— Ожидание не затянется, агент ответил на моё сообщение. Написал, что они возвращаются!

— обрадовал Влад. — Но модель ждёт извинений. Если повторится что — то подобное.

— Не повторится. Да, господин Киреев? — жёстко спросил шеф.

Все посмотрели на раздраконенного Егора, тот неохотно кивнул. Потом Зарецкий объявил перерыв и получасовой отдых. Народ тут же решил опробовать бассейн, кое-кто направился в бар за газировкой или водой. В этой расслабленной обстановке было куда легче заловить оператора и временно конфисковать камеру. Поначалу он упирался, однако мы всё же изъяли у него карту памяти, которую Дима забрал себе. Ладно, у него-то я её отожму и заставлю стереть скандальные кадры! Хотя сначала посмотрю, как наша «репетиция» выглядела со стороны. Может, всё-таки на память оставлю исключительно для личного пользования.

Я окунаться в воду не спешила. Мне нужно было отойти от произошедшего, не хотелось снова раздеваться и ловить на себе мужские взгляды. Когда вернулась Степанида, Дима, с которым я пока не перекинулась и словом, настолько была сердита, отправился общаться с девушкой и её агентом. А меня, воспользовавшись отсутствием Зарецкого, окликнул Киреев.