(не) просто сосед - Стася Андриевская

Затемнённая студия, свет бьёт в глаза, предельно чётко освещая Полину, но мешая ей самой видеть лица «экспертов» напротив. А ещё эта маска, в которой ужасно душно и прорези для глаз слишком узкие, сжирают почти половину окружающей обстановки. И этот ужасный тембр изменённого голоса, который заставляет вздрагивать каждый раз, когда Полина начинает говорить… И какой-то датчик-прищепка на пальце…

Уже в первые минуты, едва только начался прямой эфир, Полине больше всего хотелось вскочить и сбежать. Спрятаться на веки вечные в какой-нибудь глуши и сделать вид, что никогда ничего не было, отказаться от всех своих стараний и надежд. И у неё, согласно договору об участии, было право сказать «Стоп» и всё тут же закончилось бы… Но она упрямо сидела в неудобном кресле, как на лобном месте, и, судорожно сцепив руки, сначала рассказывала свою историю, согласно тому же договору об участии умалчивая имена и любые факты, которые могут выдать реальных действующих лиц, и отвечала на юркие вопросы Кистяева. А он затрагивал такие неожиданные темы, что Полина терялась, но времени думать или просчитывать наперёд к чему приведёт ответ, не было, да ещё и гулко, на всю студию отстукивал её предательски учащающийся пульс датчик на пальце…

Душно, во рту сохнет, кажется, что студия — вся эта толпа, которую отрезают от Полины ослепляющие лучи софитов, и которая дружно, словно по указке, начинает то аплодировать, то наоборот, разочарованно мычать — на самом деле ходит вокруг Полины кругами, как бездумные упыри, ведомые грозным Вием, и ждут малейшей оплошности, чтобы кинуться на Полину и растерзать… Так хочется сорвать маску, вдохнуть свободно и убедиться, что на самом деле рядом никого нет, но нельзя. По правилам не положено.

Потом вопросы задавали приглашённые эксперты: специалист какой-то уникальной методики психотерапии, юрист по уголовным делам, председатель какой-то общественной организации, представитель органов опеки, и ещё кто-то, и ещё… Как их всех запомнишь, если реальность врывается обрывками через узкие глазницы маски, и от волнения половина происходящего просто растворяется и исчезает, не успев дойти до мозга?

Один раз пульс зашкалило так сильно, что штатный врач потребовал приостановить опрос гостьи и прямо в прямом эфире оказывал Полине помощь — мерял давление, делал внутривенную инъекцию и, предварительно развернув Полинино кресло спиной к студии, предлагал ей выпить воды с какими-то каплями. Давал подышать без маски.

Потом шоу продолжалось. Ведущий постоянно напоминал, что «Маска» в любой момент может сказать «Стоп» и тогда всё прекратится, но тут же добавлял, что, правда, тогда она уйдёт ни с чем, и все её страдания и старания окажутся напрасными, в то время как:

— …Мы ведь ещё не знаем, что скажет нам следующий эксперт нашей программы, и захочет ли гость из тайной комнаты, который приехал на эту передачу специально, чтобы решить проблему Маски, выйти в студию. Поверит ли он в то, что что-то возможно изменить? Захочет ли он помогать?…

Толпа то аплодировала, то разочарованно мычала, эксперты задавали вопросы в лоб, а ведущий начал вдруг выводить контекст передачи к тому, что Маска либо очень смелая, либо не очень умная женщина… За неё тут же вступился психолог, прочитав целую лекцию о созависимостях. И только Полине стало казаться, что вот сейчас он объяснит всем этим людям, что на самом деле происходит в её душе, как он вдруг подвёл к тому, что Маска, на самом-то деле, является жертвой не погибшего мужа, а его убийцы, который сумел внушить ей симпатию.