Никогда_не... - Таня Танич

— Да ты что, совсем охренел?! — натурально ору на него, пораженная такой октрытой грубьостью, к ужасу тонкого Серёжки, который сбегает, как всегда, в подсобку. — Что еще за претензии у тебя ко мне? Говори быстро, иначе я к тебе сейчас залезу и… и побью! — несмотря на горячность сказанного, я чувствую, что не вру.

— Не, еще и не понимает… — делая вид, что обращается к сам к себе, говорит Денис. — А то, что утром по кофейням ты ходишь с одними, а по ночам гуляешь с другими, — обличительно тычет пальцем в меня он. — Это нормально? Все вы, приезжие штучки, такие… С-стервы! — презрительно цедит он сквозь зубы.

— В смысле? — автоматически прикрывая рукой шею, на которой остались следы прошлой ночи, переспрашиваю я, кажется, понимая, в чем дело. — Ты… ты меня в чём-то обвиняешь?

— Нет, Полина Александровна… Ни в чем я тебя не обвиняю. Я понимаю — от не фиг делать, скучно тебе у нас… Вот и развлекаешься со всеми, кто под руку попадётся. Только с Артуром… не надо! Он хороший пацан. Он настоящий, понимаешь? И просто так не будет по кофейням шляться, чтобы потусить от скуки. Ему, знаешь, не до скуки, у него и так проблем хватает, во-от так! — Денис делает выразительный жест рукой у горла. — Так что не морочь ему голову. Он не такой, чтобы сегодня с одной попрыгать, завтра с другой, я тебе говорил уже. Если он пришел к тебе, бросил все среди дня — значит, ты реально ему нравишься! А ты… Нафига ты с ним играешь?

— Я не играю, — огорошено говорю я, понимая, что это чистая правда. — Я не играю, Дэн, ты чего?

— Не играешь, ага. Тогда зачем по ночам с другими мужиками таскаешься? Что я, не видел… — Дэн брезгливо морщится, — вот это все у тебя… не видел? Хоть с Артуром не вздумай встречаться в таком виде, имей совесть. Я ему ничего не наболтаю, Полина, так и знай… Пока что. Сами там разбирайтесь, между собой. Но если он меня спросит — скажу, как есть. Все, что про тебя думаю, скажу.

Так вот оно что. Хватаясь за голову, не знаю, какое из желаний сильнее — обматерить Дениса на чем свет стоит, или засмеяться ему в лицо. Вместо этого просто падаю лбом на деревянную стойку, ощутимо стукнувшись о неё головой — и даже этот жест не способен выразить мое недоумение и горькую иронию от ситуации.

Вот оно, то от чего я убегала когда-то, восемнадцать лет назад. Не отсутствие универа, в котором бы хотелось учиться, не вечные придирки матери и безразличие отца, не страдания тетки, успевшей позвонить мне сегодня днём с великодушным заявлением о том, что они, так и быть, примут от меня справочку. А от ощущения, что живешь под колпаком — где все тебя видят, все о тебе знают, понимают твои поступки по-своему, вынуждают оправдываться, врать и доказывать, что ты — нормальная. Что достойна быть в обществе, где все друг у друга как на ладони, все друг за другом следят. Судьи судят подсудимых, а подсудимые судей. Вот такая мышиная возня.

Я не сержусь на Дениса. В конце концов, его можно понять — не имея понятия о наших с Артуром отношениях, он решил, что с ним я легкомысленно развлекаюсь утром, а по вечерам шляюсь где-то по злачным местам с не менее злачными личностями, после чего являюсь в его заведение, не потрудившись скрыть следы преступлений.

Но это всего лишь один случай, даже курьезный, если посмотреть на него трезво. А вот ощущение того, что куда бы ни пошёл — ни от кого не спрячешься, остаётся. Везде любопытные глаза и скорые выводы. И правила, неписаные правила, которые ты должен соблюдать — не говорить, что думаешь, не выделяться, быть готовым к тому, что кто угодно, когда угодно сможет залезть в твою личную жизнь и проверить, все ли там в порядке. А потом — поставить на место, а то и наказать, если выбился из положенных рамок слишком сильно.

Вот эта несвобода, необходимость жить с оглядкой пугает меня больше всего. И случай с Денисом — всего лишь маленькая капля в большом море, показывающая, как люди привыкли лезть друг другу в душу, не спрашивая разрешения, делая скоропалительные выводы и сочиняя небылицы на пустом месте. К таким на язык лучше не попадать. Потому что доказать правду будет невозможно — тонны сплетен и вранья надежно похоронят ее под собой.

— Денис, — говорю я, наконец, поднимая голову с деревянной стойки, пока он нервно протирает всё, что ему под руку попадётся. — Скажи мне, пожалуйста, что за херню ты себе придумал на пустом месте?

— Да уж, на пустом! — возмущённо фыркает Денис, проходя тряпкой почти у меня перед носом. — И совсем не херню!

— Ладно, пойдём другим путём, — сдаю я назад, понимая, что так мы ни к чему не прием. — Давай так… Слушай меня внимательно, и чтоб больше вопросов не было. Я… не обманываю Артура, не играю с ним и не дурю ему голову от нечего делать. Он очень даже в курсе, где я бываю по ночам. Потому что сам эти ночи со мной проводит. И не только ночи. Утра, дни, и я думаю, в идеале будут еще вечера. Ни с кем, кроме него, как ты выразился, я не таскаюсь. Так что, пытаясь спасти его, рассказывая о том, что я пришла к тебе в каком-то прошмандовском виде, ты рискуешь поставить себя в идиотское положение, Денис, перед своим же другом. Крайне идиотское.

— Не понял… — Денис часто-часто моргает глазами, но потом до него, кажется, начинает доходить. — Ого! — говорит он, опуская руки и растерянно откладывая свою уборочную тряпочку. — Ого! — говорит он, снова хватаясь за неё. — Так вы что, уже того… встречаетесь?

Все, приехали. Встречаетесь. Последний раз это слово я слышала едва ли не в школе — и чувствую себя сейчас точно так же, как в школе. Стою здесь и обсуждаю свою личную жизнь с малолеткой, который, мало того, что полез не в своё дело, так еще и не отхватил положенных пилюлей за это.

Хотя, стоп… Почему малолеткой, одергиваю я себя. Денис же ровесник Артура, учился с ним в параллели. Но, глядя на его хитренькую, плутоватую улыбку, начинающую ползти по лицу, я понимаю, что не могу воспринимать его как взрослого. Уж слишком много в нем юркости, юности, какого-то пацанского хулиганства. Представить, чтобы с такими скоропалительными выводами обвинять человека, ничего не узнав, полез Артур, еще и в такой манере, у меня ну никак не получается.

— Ничоссе… — продолжает Дэн, а мне чем дальше, тем больше хочется его стукнуть. — Так это ты… типа с ним? Ничоссе! — и он довольно ржет, в то время как я стою и чувствую, что от злости у меня на щеках начинает гореть румянец.

— Не, ну красава, чо… — продолжает отпускать какие-то сомнительные комплименты Денис. — Ну, Артуро, ну даёт! Хоть одна хорошая новость на сегодня! В тихом омуте, как это говорится… Черти водятся, да, Полина?

— Твою мать… — закатывая глаза, совсем как Эмелька, когда хочет показать, как ее все достали, я пытаюсь прервать этот разговор. — Знаешь, Дэн… Я это терплю только потому, что вы с ним друзья, и чтобы ты… Не я, а ты! Не вешал ему лапшу на уши. Потому что с тебя станет, с твоей-то болтливостью. Но и ты, дорогой мой, меру знай, ладно? Все? Теперь успокоился?

— Ну, теперь успокоился, да. Но вы, ребят… Ну, даёте. Вы ж только вчера познакомились? И ты, Полин, знаешь, не из тех, к кому можно вот так, влёгкую подкатить. А наш Артуро… опа-па! Видно, какие-то секреты знает, надо у него спросить. Может, и мне пригодятся, это дело нужное!