Машина любви - Жаклин Сьюзан

Серджио ждал Робина в аэропорту.

— Я не телеграфировал вам раньше, — объяснил молодой человек, — так как мы считали, что это такой же приступ, как и предыдущие. Но вчера ее врач сказал мне предупредить родных.

Робин заметил покрасневшие от слез глаза своего спутника. Но только когда они сели в машину, он спросил:

— Как она чувствует себя сегодня? Серджио больше не мог сдерживать слезы. Он плакал, отвечая:

— Она в коме.

— Ты предупредил сестру?

— Лиза и Ричард уже выехали.

Было десять часов утра, когда они приехали в клинику. Робину разрешили на несколько минут зайти в палату к Китти. Он издали увидел обескровленное лицо матери под кислородной палаткой. Она тихо угасла посреди ночи, так и не придя в сознание.

Лиза и Ричард приехали в больницу слишком поздно: Китти уже час как умерла. У Лизы началась истерика, ей нужно было дать успокоительное. Ричард остался с ней, неловко пытаясь сохранить хладнокровие.

На следующее утро Робин, Серджио и Ричард встретились с адвокатом Китти, чтобы урегулировать вопрос похорон. Завещание Китти должно было быть оглашено в Соединенных Штатах, а ее состояние разделено между Робином и Лизой, но она завещала виллу, машину и все драгоценности Серджио.

Лиза весь день пролежала в постели. На следующее утро она встала к завтраку. Бледная, одетая во все черное, она вошла в столовую, когда Серджио и Робин наливали себе по второй чашке кофе.

Робин заговорил первым:

— Китти пожелала быть кремированной. Все было оговорено вчера, Ричард подписался вместо тебя.

Лиза не ответила и вдруг повернулась к Серджио.

— Извольте пойти пить кофе в маленький салон. Мне нужно поговорить с братом. Робин нахмурил брови:

— Эта вилла теперь принадлежит ему, — сухо заметил он.

Но Серджио уже вышел с чашкой кофе в руке.

— Ты была невероятно груба, — пробормотал Робин.

Лиза, сделав вид, что не расслышала его, обратилась к Ричарду:

— Ты, наконец, решишься ему сказать? Ричард, казалось, смутился. В конце концов он попытался взять себя в руки.

— Робин, мы с Лизой решили оспорить завещание.

— Что именно вы хотите оспорить? — спросил Робин.

— Дар в пользу Серджио. Мы уверены, что выиграем спор.

— Откуда у вас эта уверенность? Ричард откашлялся:

— Как только мы возбудим дело, на средства матери будет наложен секвестр. Серджио будут нужны деньги, чтобы жить. У него их нет, мы знаем. Через несколько месяцев он будет рад подписать соглашение на несколько тысяч долларов. Кроме того, мы попытаемся доказать, что у Китти помутился рассудок, когда она подписывала завещание, и в результате этот мальчик оказал на нее влияние, чтобы она сформулировала его таким образом.

— А я оспорю все это, — спокойно сказал Робин.

— Ты берешь сторону этого негодяя? — закричал Ричард.

— Я решил защищать всех, кто был предан Китти.

— А я намереваюсь провести расследование по поводу Серджио, чтобы получше узнать его прошлое, — возразил Ричард. — Я мог бы доказать, что он воспользовался чувствами старой больной женщины.

— Кто, черт побери, вы такие, чтобы доказать что-либо? Вы жили здесь во время болезни матери? Вы ничего не знаете, а я знаю! И по этой причине мои показания будут иметь больше веса, чем ваши.

— Ты глубоко ошибаешься, — вмешалась Лиза странным голосом. — Мы с Ричардом знаем достаточно, чтобы свести на нет твои показания. И весь шум, который поднимется вокруг этого дела, может очень помешать твоей работе. Не говоря уже о личной жизни…

Ричард разгневанно взглянул на жену.

— Лиза, мы защищаем свои права, и не нужно вмешивать сюда нашу личную жизнь.

— Я должна была ожидать этого от тебя, — зло сказала Лиза, поворачиваясь к Робину. — В конце концов ты всего лишь незаконнорожденный, которому повезло.

— Лиза! — голос Ричарда стал металлическим.

— Оставь меня! Почему я должна его щадить? А если мне доставит удовольствие посмотреть, как мой старший брат хоть раз в жизни потеряет хладнокровие! Это только докажет, что мы не принадлежим к одному кругу! Он такой же мой брат, как этот педераст в соседней комнате! — Она подошла к Робину и пронзительно крикнула: — Тебя усыновили, когда тебе было пять лет!

Она сделала паузу, следя за реакцией Робина. Но только Ричард, казалось, был растерян. Он подошел к окну и стал пристально рассматривать патио, чтобы скрыть свою неловкость и раздражение.

Робин, в свою очередь, не опустил глаз.

— Лиза, после этой выходки ничто не доставит мне большего удовольствия, чем подтверждение, что мы с тобой не одной крови.

— Твоя мать была проституткой!

— Лиза! — попытался вмешаться Ричард.

— Дай ей выговориться, — спокойно сказал Робин.

— Да, я молчала все последние годы. Вначале я ничего не знала. Но Китти мне рассказала, когда заболела. Она сказала, что если у меня когда-нибудь будут неприятности, то я должна обратиться к тебе, потому что ты сильный мужчина. Она любила тебя так, словно ты был ее ребенок. Она усыновила тебя, когда потеряла всякую надежду родить. У отца был друг — адвокат, который рассказал о случае, которым он должен был заниматься: маленький сирота, госпитализированный в бесплатную больницу в Провайденсе. Мама вбила себе в голову усыновить только этого сироту и никакого другого. Твоя мать умерла! Ее задушили, если тебе интересно узнать! У тебя не было отца. И мама — моя мама

— начала тебя обожать. А через два года, против всяких ожиданий, она родила собственного ребенка

— меня. У меня нет никакой возможности помешать тебе завладеть твоей долей наследства — все это законно. И это мой отец, который подписал такое нелепое завещание. Но я могу помешать тебе поддержать этого педераста, который имеет наглость завладеть частью того, что принадлежит мне.

— Ты можешь попытаться, Лиза. Я обожаю драться.

Она вскочила и выплеснула кофе в лицо Робину.

— Ты всегда знал, что тебя усыновили, ублюдок! Я ненавижу тебя!

Она выбежала из комнаты. Ричард, совершенно пораженный, продолжал сидеть на своем стуле. Робин стал вытирать лицо носовым платком.