Любовь-война - Татьяна Никандрова

Но, несмотря на Верины старания, мафия все равно побеждает, и я, триумфально потирая ладони, направляюсь на кухню, чтобы освежить пересохшее горло прохладной газировкой.

Миную половину длинного Г-образного коридора и перед самым поворотом слышу приглушенные голоса, которые тотчас узнаю. Гуляев и Шульц. Парни смеются и что-то увлеченно обсуждают. Точнее смеется Леха, а Андрей говорит как-то резко, и я не могу понять, то ли он зол, то ли просто прикалывается.

Повинуясь порыву, притормаживаю и, вжавшись в стену, напрягаю слух. Знаю, подслушивать – нехорошо, но почему-то в эту секунду мне кажется это правильным. Точнее, не правильным, а необходимым.

- Красавчик! Охомутал-таки неприступную принцессу? Прикинь, я даже сфоткать вас успел! Случайно, конечно… Просто шел, обзор дома снимал и на вас напоролся! – довольно шипит Леха.

Господи! Неужели это Гуляев заходил на крышу в тот момент, когда мы с Андреем целовались?!

- Никого я не хомутал, придурок! – обрывает его Шульц. – Она сама полезла!

Что?! Неправда это! Не сама! Ну, в конце, разве что…

- Надеюсь, засосал ее по самые гланды? – никак не унимается Леха. – Как она, хорошо язычком работает?

- Не очень...

Не очень?! Да я вообще больше тебя целовать не буду, козел зажравшийся!

- Ты ведь спор выиграл, засранец! – голос Гуляева звенит довольными нотками. - Пацаны обзавидуются! И раскошелятся! Идите ко мне, мои денежки…

Спор…? Шульц выиграл спор? На меня?

- Гуляев, отвали, а…

- Слушай, Дрон, а давай повысим ставки? Даю пять косарей, если ты ее в течение месяца в койку уложишь…

Их голоса становятся все ближе, и если я простою здесь еще хоть секунду, то они меня заметят. Мне придется встречаться взглядом с глазами цвета сочной зелени.

Такими красивыми и такими лживыми.

Срываюсь с места и пулей несусь в обратном направлении. На выход, на воздух, на волю.

Не реви. Не реви, Крис! Подожди, скоро окажешься одна и сразу выплеснешься! Терпи! Терпи, слабачка!!! Не смей плакать!

Вылетаю из дома и, не обращая внимания на окрики знакомых, бегу к воротам.

Только бы успеть, только бы успеть скрыться от посторонних глаз!

Оказавшись за забором, пробегаю еще несколько десятков метров, а потом резко, подобно брошенному мешку с картошкой, оседаю на траву. Слезы, получив молчаливое разрешение разума, фонтаном брызгают из глаз, а из горла вылетают истошные всхлипы.

Это был спор. Он просто поспорил на меня. Поцелуи, признания, взгляды – все было ради денег, ради азарта. Андрей ничего не чувствует ко мне, случившееся - лишь игра, притворство… Он с самого начала притворялся…

А я верила ему. Думала, что нравлюсь, что он, возможно, влюблен в меня…

Вот черт! Какая же я дура! Тупая доверчивая идиотка!

Теперь ты знаешь, что такие, как Шульц, не влюбляются в таких, как ты, Крис.

Да, знаю. И всегда знала. Просто почему-то вообразила себя героиней долбанной сказки! Типа он принц, а я Золушка!

Так больно мне не было еще никогда. Даже когда папа бил меня ремнем, я не чувствовала себя настолько преданной. А теперь… Теперь я просто бракованная граната – чека сорвана, но бомбануть не могу. Нет сил. И желания уже тоже нет. Внутри лишь черная сосущая пустота.

Честно, я не понимаю, почему это называют разбитым сердцем… Ведь ощущения такие, будто и кости сломаны тоже! Словно их взяли и засунули в дереводробилку! Трам-бам-бам – и тебе перемолотило. Только при этом ты все еще жив и чувствуешь боль каждой клеточкой своего тела.

Ох, Шульц, как же сильно ты меня ранил… Прям по живому резанул…