Узник страсти - Дженнифер Блейк

– Я не побеспокоила тебя, chere? Ты можешь со мной поговорить?

Аня усилием воли попыталась отбросить плохое настроение и забыть на время о своих проблемах. Она тепло улыбнулась сестре.

– Конечно. Хочешь кофе?

– Я уже выпила свой давным-давно, но не отказалась бы от булочки.

– Пожалуйста.

Не дожидаясь нового приглашения, Селестина присела на край кровати рядом с серебряным подносом, покрытым кремовой льняной салфеткой, небольшим серебряным кофейником и корзиночкой, которая тоже была покрыта салфеткой. Она подняла салфетку, выбрала одну из булочек и надкусила ее.

– Итак, в чем заключается наша проблема? – спросила Аня.

Селестина посмотрела на нее и опустила глаза. Сглотнув слюну, она сказала:

– Я хочу что-то спросить у тебя.

– Ну и что же это?

– Это очень личное, и ты, может быть, не захочешь ответить мне.

– Что тебе на это сказать, если ты еще ничего не спросила?

Селестина подняла на Аню свои карие глаза и открыто посмотрела на нее.

– Я не хочу смущать тебя. Иногда ты становишься чересчур американкой, когда дело касается подобных вопросов.

– А, – сказала Аня, начиная понимать, куда клонится разговор, – эти вопросы. Так что же ты хочешь знать? Я была уверена, что мадам Роза все тебе объяснила.

– Да, конечно, – сказала Селестина, впервые почувствовав неловкость. – Она рассказала мне, что происходит и почему, когда мужчина и женщина занимаются любовью. Она сказала, что Муррей будет руководить мною и я должна стараться доставить ему удовольствие, но она ничего не сказала о том, что чувствует в этот момент женщина.

– Я думаю, что это зависит от женщины.

– Ну, Аня, ты же понимаешь, что я хочу сказать! До меня дошли слухи о том, что ты была близка с Равелем Дюральдом. Это приятно? Мне это понравится? Ты должна сказать мне, потому что я скоро выйду замуж и тогда, если мне это не понравится, будет уже поздно!

Аня, подняв бровь, посмотрела на сестру, не обращая внимания на свой легкий румянец.

– Что? Мнение изменилось?

– Нет, нет, – сказала Селестина, разламывая булочку, которую она все ее держала в руках, и скатывая пальцами шарики из мякиша. – Только мне кажется, так много зависит от мужчины.

– Да, – задумчиво сказала Аня, возвращаясь мыслями к той ночи в хлопковом сарае.

– Тебе понравилось? – настаивала Селестина.

Аня сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, а затем медленно сказала:

– Да.

– Но как все это было? Расскажи мне! Не заставляй меня задавать вопрос за вопросом!

– Это было… – Аня замолчала. Что она может сказать, чтобы заставить понять это другого человека, чтобы объяснить бурю чувств и те глубокие изменения в ней, последовавшие затем? Какие слова она может подобрать, чтобы передать это чудо и одновременно не вызвать у нее тревоги?

– Аня! – В голосе ее сестры послышалось отчаяние.

– Это было ощущение невероятной близости, мы лежали так близко друг к другу, и наши тела абсолютно ничто не разделяло, они, переплетаясь, прекрасно дополняли друг друга. Это было полное, глубочайшее наслаждение, и в то же время оно было волнующим, неистовым и не стесненным никакими правилами.

Селестина слегка удивленно и весьма заинтригованно посмотрела на нее.

– Maman сказала мне, что будет больно.

– Немного, но Равель облегчил эту боль.

Сестра закусила губу.

– Интересно, знает ли Муррей, как это сделать.

– Я уверена, зная, как он относится к тебе, он будет чрезвычайно осторожен.

– Да, я полагаю.

– Не беспокойся. Даже если поначалу что-нибудь будет не так, я понимаю, что это с каждым разом становится все лучше.

– Я только думала…

Селестина замолчала и устремила свой взгляд в пустоту. Озадаченная Аня спросила:

– Что ты думала?

– Готова спорить, что Эмиль Жиро знает. У него, вероятно, был большой опыт за границей.

– Возможно, – согласилась Аня, а затем добавила, вспомнив довольно напыщенные сентенции Эмиля о правилах поведения для девушек из приличных семей: – Хотя я как-то сомневаюсь, что в этот опыт входило общение с неопытными девушками.

Бросив на нее сердитый взгляд и нетерпеливо хлопнув рукой по постели, Селестина поспешила вернуть разговор в исходное русло.

– Но как странно представлять тебя и Равеля Дюральда вместе, так, как ты это описываешь. Вы едва знали друг друга и, конечно же, не были влюблены друг в друга. Как это могло случиться?

Аня отвернулась и направилась к балконным дверям.

– Я не знаю.

– Ты думаешь, что то же самое могло быть с другим мужчиной?

– Нет! – немедленно прозвучал Анин инстинктивный ответ.

– Может быть, – сказала Селестина, глядя на нее расширившимися глазами, – может быть, в конце концов это была любовь, одно из этих внезапных чувств, которое вспыхивает между любовниками в опере.

– Скорее это была просто похоть, – глухо сказала Аня.

– А это возможно?

Она неожиданно сделала руками нетерпеливый жест.

– Откуда я знаю? Мой опыт вовсе не так богат!

Селестина спрыгнула с кровати, подошла к ней и положила руку на плечо.

– Я и не думала предполагать, что это так, правда, не думала!

– Я знаю, что ты не думала, – сказала Аня, поворачиваясь к сестре и порывисто обнимая ее. – Я знаю.

Аня позвонила горничной. Они с Селестиной еще поговорили о других вещах, пока пришедшая горничная-мулатка помогала ей надеть утреннее платье и делала прическу. После обеда они с сестрой наденут свои маскарадные костюмы и выйдут на улицу, но время для этого еще не наступило.

Однако волнение этого дня становилось все сильнее и сильнее, с улицы уже доносились звуки веселья, но они знали, что кульминация наступит, когда начнут опускаться сумерки и по улицам пройдет факельное шествие «Мистической группы Комуса». Именно тогда придет наилучший момент, чтобы на несколько часов присоединиться к зрителям. Они не станут задерживаться на улицах долго, так как получили приглашения на «Комусбал», который начнется в театре «Гэйети» сразу же после шествия. Подобные приглашения жаждали получить все, поскольку бал обещал стать не только самым заметным общественным явлением сезона, но и дать гостям возможность близко рассмотреть участников шествия в костюмах, так как бал устраивали те же люди, которые организовали для города это изумительное развлечение.