Много шума из-за невесты - Элоиза Джеймс

— И ни на какое другое опасное животное, — сказала Имоджин, пытаясь улыбнуться сквозь слезы.

— Я ведь не хотел ехать. Спроси Фелтона. Я уговаривал жокея сесть на него, но тот повел себя, как старая баба. Мне совсем было удалось уговорить его, но в последний момент он струсил. Этого я не смог вынести. Я хотел победить, Имоджин.

— Я это знаю, милый. — Она прижала его руку к своей щеке. — Я это знаю.

— И дело было не только в самой победе, — сказал он и словно бы попытался привстать, но остался лежать.

— Тебе больно? — прошептала она. Но он покачал головой:

— Нет. Поэтому я знаю, что все будет в порядке. Сначала я встревожился, потому что было очень больно, но потом боль прошла, и я понял, что выживу. В следующий раз я буду победителем, дорогая. Я выиграю Кубок, и у нас будет великолепный дом в Лондоне, не хуже, чем у твоей сестры. И королевская ложа тоже будет.

— Мне этого не нужно, — сказала Имоджин, целуя его руку. — Я мечтала лишь о том, чтобы выйти за тебя замуж, Дрейвен. Я всегда любила тебя, с того самого момента, как впервые увидела тебя.

— Глупышка, — еле слышно произнес он. Похоже, он уже не мог больше поднять голову.

Имоджин наклонилась к нему и прижалась лицом к его груди. Она слышала биение его сердца, но удары звучали глухо, как будто издалека.

— Я увидела тебя, когда ты пересекал двор перед папиной конюшней. Ты был так красив, так полон жизни… Твоя лошадь только что выиграла в Ардморе, помнишь?

— Скачки на Кубок, — сказал он и поморгал глазами. — Я почему-то плохо вижу, Имоджин. — Она всхлипнула и не смогла ответить сразу. — Не может быть, чтобы я… Неужели?

Имоджин подняла голову и взяла в ладони лицо мужа.

— Я люблю тебя, Дрейвен Мейтленд. Я люблю тебя. Что-то в ее лице подсказало ему ответ на его вопрос. Но он, пристально глядя на нее, задал его еще раз:

— Имми, неужели я действительно должен умереть? Когда она не ответила и, наклонившись, поцеловала его в губы, он просто произнес:

— Моя Имми.

Дрейвен был беспечным мальчишкой, превратившимся в азартного игрока. Но, несмотря на беспечность, мужества ему было не занимать. Несмотря на необузданный характер, он всегда был настоящим мужчиной. Отец Имоджин так и называл его «необузданным». Но сейчас он, собрав явно последние силы, прикоснулся к ее руке и сказал:

— Я люблю тебя, Имми.

Имоджин не могла ответить, она зарыдала.

— Думаю, я женился на тебе по неправильным соображениям. Но я благодарю Господа за то, что сделал это, Имми. Это единственный хороший поступок, который я совершил в своей жизни. Я не мастер говорить такие слова. Но сейчас мне лучше сказать все. Я женился на тебе, сам не знаю зачем. Но уже к концу дня я понял, что это был лучший поступок в моей жизни. И все, что я делал потом, было только ради тебя, хотя я и не умею говорить об этом.

Имоджин наклонилась, чтобы поцеловать его, и заметила ярко-красное пятнышко в уголке его губ. Она промокнула его носовым платком и, к своему ужасу, поняла, что это кровь.

— Знай, что я люблю тебя, — прошептала она. — Кроме тебя, мне не было нужно ничего в жизни. Я хотела одного: быть замужем за тобой.

— Ты заслуживаешь лучшего, — выговорил он.

— Лучше нет никого на свете, — сказала она. — Никого!

— От моей Имми я иного и не ожидал, — попытался улыбнуться он. — Передай маме, что… — Он не договорил фразу.

— Что ты любишь ее, — сказала Имоджин. — Я передам ей, Дрейвен. Я скажу ей.

Его рука, лежавшая на ее плече, соскользнула на постель. За ее спиной послышалось шуршание одежды, но она даже не оглянулась, пока мужчина не наклонился к ней.

— Я священник Стрейтон. Меня прислал доктор, — сказал он, опускаясь на колени рядом с Имоджин. Положив руку на лоб Дрейвена, он произнес глубоким проникновенным голосом: — На тебя, Господи, уповаю…

Глаза Дрейвена были закрыты, он как будто заснул… Однако…

Тесс опустилась на колени рядом с Имоджин и обняла ее. Лусиус поднял их обеих на ноги. Но Имоджин вырвалась и снова упала на колени рядом с Дрейвеном.

— Этого не может быть! — крикнула она. Она вдруг услышала вокруг привычные звуки конюшни: лошадь ударила копытом о стенку стойла, кто-то прошел в дальнем конце коридора, звякнула сбруя. Трудно было поверить, что все это будет продолжаться без Дрейвена. — Нет! — крикнула она и схватилась за него руками. Но он не открыл глаза. — Дрейвен! — крикнула она. — Еще не время, Дрейвен! Не уходи, не оставляй меня! Не уходи!

Но он уже ушел. Это было понятно каждому. Ушел тот Дрейвен, которого она полюбила с первого взгляда, когда он пересекал двор и смеялся от счастья, потому что победил. Его больше не было. И лицо у него изменилось.

Тесс обняла сестру и прошептала:

— Теперь он с Богом, Имоджин. Там, где и наш папа.

К ним подошел священник и стал говорить Имоджин о Боге, о небесах, и Имоджин притихла, глядя на бледное лицо Дрейвена, лежащего на раскладушке.

— Мы должны отвезти Дрейвена домой, — сказала Тесс. Они не могли оставаться в конюшне, рядом с лошадьми.

Имоджин поняла это и позволила Тесс поднять себя на ноги. Его понесли прямо на раскладушке, и Имоджин пошла рядом, держа его за руку. Рука была безжизненная, и это было так не похоже на Дрейвена. Он ведь всегда был в движении, всегда что-то говорил… Поэтому она отпустила его руку.

Глаза он так и не открыл.

И они поехали домой.

Дрейвен тоже ехал с ними в своем экипаже.