Золотая кровь 2 - Ляна Зелинская

— И откуда же она всё это о нём узнала? — спросил Виго, понизив голос. — И откуда он узнал о том, что это пишет она?

— Это, конечно, большой вопрос. Но если этот Руис, знал кто автор статей, то он мог где−то об этом сболтнуть. Ну а дальше − полетел листок по ветру.

−Я покажу его портрет доктору Гаспару, быть может этот человек как−то связан с медициной. И доктор может его узнать.

−Я бы сказал, это очень вероятно. И радует то, что теперь понятен и мотив, и подозреваемый, наконец−то! − Морис отсалютовал Виго бокалом. − Ещё в каждой статье были строчки тех самых стихов, что повторялись в письмах с угрозами. Но что они означают, я так и не понял. То ли убийца писал сеньорите Оливии эти строки первым, потому что, как я говорил ранее, он психически нездоров. То ли она повторяла эти строки уже из его писем. Но то, что она точно знала, что ей пишет этот Хирург, стало абсолютно ясно. Не ясно, почему она об этом умолчала и не сказала всей правды нам? Видимо не хотела, чтобы кто−то знал о её журналистской работе.

Виго задумался, а Морис, расправившись со спаржей, принялся за ростбиф, и снова произнёс заговорщицким тоном:

−Но это, ещё не всё.

−Не всё? — Виго прищурился.

−Это нашла твоя помощница, надо отдать ей должное, я бы не заметил. Но она показала мне манифесты Эспины, и подчеркнула там некоторые выражения. И знаешь, в статьях о Хирурге и манифестах Эспины, в некоторых местах она нашла одинаковые обороты речи.

−Ты хочешь сказать… Это написал один и тот же человек?

−Это всего лишь предположение. Но слог, и правда, похож.

Виго встал и, скрестив на груди руки, прошёлся по террасе. А затем остановился напротив Мориса, и произнёс задумчиво:

−Маэстро Бенисио сказал об Эспине буквально следующее: «…У него есть герб и девиз, и он считает своих людей не сборищем бандитов, а «Орденом шипов», а своих сподвижников — «Детьми солнца». Он даже свои манифесты пишет на классическом иберийском, и будь я проклят, если это не какой-нибудь гранд забавляется, держа город в страхе, чтобы давить на сенат».

− Ты же знаешь свою сестру. Насколько вероятно то, что манифесты Эспины могла писала Оливия, чтобы сенат не принял закон о резервации? — спросил Морис с прищуром.

−Если она, таким образом, хотела кому−то помочь, то почему бы и нет? Оливия — смелая девушка, и всегда тяготела к защите обиженных. Теперь моя теория о том, что она защищает какого−то эйфайра, нашла ещё одно подтверждение. Её перо — её оружие. И у нее, безусловно, есть литературный талант, а газета стала её трибуной.

−Как думаешь, статьями о Хирурге она могла маскировать свои политические статьи? — спросил Морис, откладывая вилку.

−Вполне вероятно. И тем самым спровоцировала покушение на себя.

−Но это не отменяет того факта, что она подозрительно много знала об этом Хирурге, больше, чем весь Департамент полиции, − Морис взял свою папку, и развязав, принялся в ней рыться. — К слову о Департаменте полиции. По дороге в газету я встретил инспектора Альвареса, который спешил на всех парусах к тебе с докладом. Я побеседовал с ним и отправил его обратно. Вот кстати его отчёт о тех бандитах, которых нашли убитыми в подвале. И он весьма любопытный. Видимо инспектор не на шутку испугался за свое кресло, потому что подошёл к делу со всем тщанием. Прочти.

Морис протянул Виго документ на несколько страниц.

Отчёт, и правда, был составлен подробно. Наверное, весь Департамент полиции трудился сутки не покладая рук и исследовал всё, что можно, даже почву на подошвах сапог и содержимое швов ткани в карманах грабителей. Виго пробежался глазами, выхватывая из текста главное. И да, Морис был, прав, выводы в отчёте были весьма любопытные.

−Если кратко, в чём тут… странности? — усмехнулся Виго, подначивая сыщика.

−Как ты помнишь, хефе, убитых было трое, − прокомментировал Морис отчёт инспектора, − Но, двое убиты из револьвера, а один заколот клинком, причём клинком одного из убитых. И этот заколотый клинком, был одет, как фальеро, а двое других, как гварды Агиларов. У двоих инспектор нашёл луидоры, но все монеты оказались с дырками, будто их проткнули шилом. То есть вряд ли ими заплатили за работу. И у этих двоих при себе оказалось что−то вроде ладанки с чёрными жемчужинами. Одинаковыми жемчужинами! Инспектор предполагает, что грабители не поделили между собой добычу, и эти двое закололи третьего, а их застрелил либо я, либо Джулиан, либо твоя охрана, потому что там стреляли все подряд. Но это всё мне кажется подозрительным.

−Жемчужины, луидоры с дырками? Что это может значить? — спросил Виго, откладывая документ.

−Луидоры с дырками − это может быть условный знак, что−то вроде пароля, − ответил Морис, − я встречал такое во Фружене, только там были куриные кости, а точнее шейные позвонки. Отдаёшь нужному человеку, и он понимает, что перед ними свой.

−А жемчуг?

−Вот тут вопрос, конечно. Может быть нечто похожее, а может амулет какой, на удачу или в братстве так принято. Ещё от инспектора я узнал, что оказывается, второй стакан из кабинета дона Алехандро он забрал самолично, для исследования. И что в стакане обнаружился растительный яд.

−Ну это мы и без него уже узнали. А что же он сразу не сказал? — Виго нахмурился.

Вот уж точно, стоило бы устроить Департаменту полиции настоящую встряску после такого!

−А он вообще не особенно торопился с расследованием. Зато, надо отдать ему должное, что он не поленился и изучил посетителей дона Алехандро. В тот день, когда твоего отца отравили, он приехал по настоятельной просьбе доктора Гаспара. Именно доктор заподозрил, что дон Алехандро отравлен и что это не просто сердечный приступ. Инспектор опросил всех и записал, кто в тот день приезжал к дону Алехандро и был в его кабинете. И он поделился со мной этими записями.

−Смотри, какой молодец, − усмехнулся Виго. — Оказывается и от инспектора может быть толк, если как следует поджечь ему пятки.

−Да, видимо он сильно испугался за своё место в Департаменте, − ответил Морис. — Он ещё велел передать, что «денно и нощно занимается поиском воровки», и обещал очень скоро прислать отличные