Десять поцелуев, чтобы влюбиться - Мила Любимая

Маша

Десять поцелуев, чтобы влюбить в себя Мажора?

Могу. Умею. Практикую.

Кто-то скажет, что я сошла с ума. Совершенно спятила. А, если и так? Плевать! Я готова хоть душу дьяволу продать, но обязана вонзить Сотникову бумеранг в самое сердце и оставить его там до скончания времен.

Раньше я не знала о такой всепоглощающей ненависти. Когда от эмоций всё существо окутывает облако токсичного дыма, когда вся ты – один сплошной концентрированный яд!

Быть с ним – ужасно. Терпеть общество – ещё хуже. Позволять целовать себя – сравнимо лишь с медленной мучительной смертью.

Потому что это было моё личное противостояние. Промежуток несуществующего пространства между раем и адом, злом и добром, светом и тьмой.

Чистилище? Назовите как угодно.

Я играла роль в своем собственном театре, в спектакле, который только неотвратимо приближал судный день.

Каждый поцелуй с Димой – как микроинфаркт и я по доброй воле пошла на это. Дура?

Дура!

Первый произошел в спортзале, у всех на виду. Весь универ потом галдел об этом, будто произошло что-то из ряда вон. Кто-то даже сфоткать нас умудрился.

Паршиво? Хуже быть не может!

Во второй раз он сделал это в лифте. Прижал к стенке и накинулся на меня, словно мои губы могли утолить его животный голод. Больших усилий стоило сдержать себя, не ответить на его поцелуй, в то время как моё тело желало только подчиниться напору.

Чёрт возьми!

В ту же ночь Сотников снова залез ко мне в комнату. Будто абонемент на десять поцелуев подразумевал собой горячий и жесткий секс без обязательств.

К счастью, я в то время была в ванной. Увидела только мускулистую фигуру, уже исчезавшую в окне.

Фух, пронесло! – подумала я тогда.

Так в спальне появилась решетка, чтобы этот мудак больше не пытался забраться ко мне в трусики. Потому что вряд ли бы смогла сопротивляться ему бесконечно.

В третий раз целовались в какой-то авторской кофейне с видом на Финский залив. Зима на дворе, а этого дебила потянуло на романтику. Зашибись! Что не так с логикой у этих мужиков? Куда она пропадает, стоит только послать их в пешее эротическое?

Из всех наших встреч Сотня устраивал что-то масштабное.

Четвертый поцелуй – на самой высокой крыше Питера. Голова шла кругом и ноги подкашивались. Хочется верить, что от высоты, а не от вкуса его губ.

Пятый – на квесте.

Лабиринт Страха с темными и страшными коридорами, зловещими и мрачными декорациями. Адреналин, возбуждение, страсть. Он целовал меня так, как в последний раз. Тогда я почти была готова сдаться Диме. Слава богу, владельцы дома ужасов погрозили нам пальчиком, иначе бы… сами понимаете.

Вернувшись домой, я пыталась охладиться под душем, оттирала от кожи его поцелуи и прикосновения. Дошло до того, что пришлось мастурбировать. Надо было разрядиться, снять напряжение. Но лучше розовенькая штучка на батарейках, знаете ли. Чем снова стать одной из тех, кто, забыв про гордость и честь, отдаются запретным желаниям с парнем, что считает тебя всего лишь предметом интерьера.

В шестой наш поцелуй я позорно сбежала с места преступления. Выполнила свою часть сделки и отправилась прямиком на занятия в танцевальную студию. Ну нафиг! И роллердром, и Сотникова, их вместе!

Он, наверное, что-то подозревал или предчувствовал обман, не знаю.

Потому что седьмым стал совместный поход в ночной клуб на концерт какой-то знаменитой группы.

Даже не помню, что там за музыка была. Громкая, попсовая, зажигательная. Мы раскачивались в такт с толпой, а Дима целовал меня в шею. Представьте, как я была зла, когда обнаружила на следующий день несколько смачных засосов? Пришлось обмотаться шарфом, чтобы скрыть это безобразие от посторонних глаз.

Как же я ненавижу его!

И, наконец, восьмой поцелуй был после мастер-класса по лепке горшков из глины.

На самом деле, урок мне понравился. Интересно. Людей много, все веселятся, слушают куратора, что-то записывают и отбирают орнаменты для своих будущих горшочков. Я увлеклась.

А вот то, что было потом… столкновение наших губ прямо на улице. Его руки в моих волосах, пальцы приятно перебирали пряди между собой, хотелось ласково замурлыкать и прижаться к нему.

Целуется Дима как бог – факт.

Но я должна была его сокрушить, а не влюбляться ещё сильнее. Держать образ холодной Снежной королевы и отказывать ему снова и снова, сбрасывая с Олимпа.

И я делала всё, чтобы убить его морально и ментально. Уничтожить, превратить в пыль!

Пыталась вызвать привыкание, привязывала себе. Показывала ему, что у Маши Савельевой и без него есть куда более достойные кандидатуры для жаркого времяпровождения.

Это работало.

Он ревновал, бросал на меня косые испепеляющие взгляды, отгонял других парней и клялся переломать каждому кости, если ещё хоть раз ко мне приблизится.

Победа?

Как сказать…

Во-первых, я уверена в одном – это чисто собственнический момент. Ну, знаете… да не доставайся же ты никому! А, во-вторых, игрушка, которая тебе не принадлежит, манит чуть больше всех остальных. Простая психология. У Сотни проснулся азарт. А вот у меня оставалось не так много времени, чтобы влюбить этого черствого и циничного негодяя в себя.

Один поцелуй, чтобы свести его с ума.

И последний, чтобы растоптать.

Влюбить и сказать: «Асталависта, бейби!»