Отзвуки сердца - Л. А. Кейси

— Портишь м-мне все удовольствие, Вишенка.

Риск еще раз нюхнул и растёр остатки белого порошка пальцами по дёснам. Мэй ударил его по рукам, в то время как Хейс, закончивший опустошать бутылки, схватил открытый пакетик с наркотиками и высыпал в раковину, а затем смыл водой. Пока они это делали, Эйнджел загораживал дверь женщинам, которые умоляли пустить их внутрь и обещали всем членам группы хорошо провести время. У ребят была отлаженная система действий, как будто они проделывали эту процедуру миллион раз до этого. Я была в шоке от происходившего на моих глазах. Риск выкрикивал оскорбления в адрес своих друзей, но они не обращали на него внимания и продолжали убирать всё, что он мог употребить.

— Кто принёс тебе это дерьмо? — Мэй сорвался на Риска, вцепившись ему прямо в лицо. — Кто?

— Зубная фея.

— Ублюдок!

Риск рассмеялся над словами Мэя. Ужас того, что он делал, не доходил до него. Я знала, что он делал: пытался убежать от боли, которую чувствовал. Он испытывал глубокую боль и искал способ заглушить её алкоголем и наркотиками, хотел погрузится в темноту, отвлечься от переживаний.

— Посмотри, в каком ты состоянии. — Во мне всё дрожало. — Ты чёртова рухлядь.

Он неуклюже поднялся с дивана. Если бы не Мэй и Хейс, придержавшие его, Риск врезался бы лицом в стеклянный журнальный столик прямо перед ним. Саммер находилась в дальнем конце комнаты, подальше от эпицентра трагедии. Она прикрыла рот рукой и молча наблюдала за разворачивающейся сценой.

— Чёртов лжец! — внезапно закричала я. — Ты обещал, что больше не будешь принимать эту дрянь. Ты обещал!

— Я лжец?! — в гневе закричал Риск, срывая с шеи монету трезвости и бросая её к моим ногам. — Я?

— Да, ты! Ты сказал, что больше не будешь употреблять.

— А ты говорила, что слышала мои песни.

Я смахнула, бежавшие по щекам, слёзы.

— У меня на то есть причина!

Риск невесело усмехнулся, борясь со своими друзьями, но не в силах разорвать их хватку.

— Я думала, ты изменился, — прошептала я. — Но это не так.

Риск снова попытался избавиться от хватки парней.

— Мне казалось, что всё изменилось к лучшему для нас. Я надеялась на это и молилась. Хочешь знать, почему? Потому что ты единственный, кто заполняет пустоту внутри меня.

Он молчал, пытаясь сосредоточиться на мне, на его лбу выступили бисеринки пота.

— Почему ты так поступил со мной? Почему причинил такую боль?

Риск не мог стоять прямо, наркотики, которые он принял, смешавшись с алкоголем и быстро проникали в организм. Мэй — слева, Хейс — справа от него, все трое смотрели на меня. Риск был единственным, кто выглядел разъярённым.

— Ты привёл меня сюда только для того, чтобы унизить перед своими поклонниками? — потребовала я. — Ты настолько меня ненавидишь, что хочешь сделать настолько больно?

— Никогда не хотел причинить тебе боль. Ты всегда причиняешь её мне, — невнятно произнёс Риск. — Ты не знаешь своих собственных песен. Ты не знаешь их.

Я понятия не имела о чем он.

— Мои песни? — повторила я. — Что ты имеешь в виду?

— Твои песни! — огрызнулся он. — Это всё твои песни и ты не знаешь ни одной из них, потому что вычеркнула меня из своей жизни! Ты должна была слышать меня, но этого не произошло.

Возникло ощущение, будто мне дали пощечину.

— Эти песни… про меня?

Риск засмеялся как безумный.

— Вот почему я называл тебя Музой, Фрэнки, — тихо сказал Эйнджел позади меня. — Ты — Муза Риска.

— Все песни, которые я когда-либо писал, посвящены тебе, потому что я чертовски глупый и не могу тебя отпустить даже через девять лет. Но угадай что, бессердечная ты сука? Сегодня ночью ты ясно дала п-понять, что между нами всё кончено. Навсегда.

Его оскорбление задело больнее, чем следовало, потому что он никогда раньше не называл меня так.

— Ты ошибаешься, Риск.

— Неужели, искусительница? — Он попытался, но безуспешно, снова вырваться из объятий своих друзей. — Глупый Риск опять не прав, да?

— Да, — утвердительно кивнула я. — Глупый Риск. Ты такой. Я бы рассказала тебе, почему не знаю песен «Blood Oath», если бы ты спросил. Я не специально скрывала это от тебя, просто не знала, как сказать!

— Тогда скажи мне сейчас. — Он пристально посмотрел на меня. — Скажи. Мне. Фрэнки.

— Я не знаю ни одной песни вашей группы, потому что никогда не слушала их по собственному желанию. — Меня бросило в дрожь. — Я не слушаю твои песни, потому что твой голос ломает меня. Понимаешь? Он убивает меня!

Риск с трудом сохранял вертикальное положение, но его глаза не отрывались от моих. Ни разу.

— Что?

— Ты слышал меня, — закричала я. — Я не могла слышать, как ты поёшь, потому что не могла справиться с тем, как сильно мне тебя не хватало, как болело сердце без тебе. Не потому, что я ненавидела тебя. Я бы не смогла. Я люблю тебя с пятнадцати лет, ты, бессердечный ублюдок! Ты мои день и ночь!

Слёзы полились из глаз сильнее. Я ненавидела, что плачу на глазах у Мэя, Хейса, Саммер и Эйнджела. Наша с Риском драма не должна касаться их, но где бы он ни был, они всегда были рядом.

— Как дурочка, везде и всюду таскаю с собой наушники, потому что я слаба для тебя. — Я неожиданно икнула. — Бессмысленно пытаться заблокировать тебя извне, потому что слышу твой голос каждую ночь во сне. Воспоминания о тебе преследуют меня всегда, и у тебя хватает наглости говорить, что я не знаю твоих песен, потому что стёрла тебя из своей жизни? Риск, стереть тебя — значит стереть себя.

Выглядел он так, будто ему трудно дышать, и это чувство было мне слишком хорошо знакомо.

— Я не должна была приезжать сюда и оставлять маму. Не должна была соглашаться дружить с тобой, заниматься сексом, позволять тебе снова войти в мою жизнь. — Выдохнула я с болью. — Ничего не изменилось. Мы по-прежнему далеки друг от друга и, думаю, так будет всегда. Ты не подходишь мне, а я, определённо, не подхожу тебе. Мы не можем продолжать то что начали. Глупо было думать, что можно попытаться возродить отношения. Нас больше нет.

— Фрэнки, просто… просто подожди. Я не могу думать.

— Прощай, Риск. — Я пошла к двери гримерной. — Не останавливайся, рок-звезда.

Когда я повернулась и выбежала из комнаты, Риск выкрикнул моё имя,