Страстный защитник - Мэдлин Хантер

Анна сидела на табурете у очага в просторной приемной и, задумчиво глядя на красный камзол, который лежал у нее на коленях, разглаживала дорогую ткань ладонью. Минувшая ночь укрепила их телесное единение, но душа ее по-прежнему не была укрощена и жаждала свободы. Морвану следовало бы пойти на разумный компромисс. Только так можно было прекратить их противостояние.

Она взяла камзол обеими руками и встряхнула, а после стала пристально рассматривать. Это был его любимый наряд. Он надел его в тот день, когда они заключили соглашение в доме Дэвида. Красный цвет был очень ему к лицу, на его фоне черные глаза Морвана как будто делались еще выразительнее. Она хорошо помнила, какое впечатление это тогда произвело на нее. Но не позабыла и о результатах сделки, принесшей ей множество неудовольствий. Ладно же, пусть камзол за это поплатится!

Морван, который сидел за столом и что-то усердно писал на пергаменте, поднял голову и улыбнулся ей. В руке у него было длинное перо.

– Что это ты опять затеяла? – добродушно поинтересовался он.

– Займу себя женской работой. – Снова положив камзол на колени, она склонила голову набок и коварно улыбнулась при мысли о том, во что превратится эта красивая вещь в самом скором времени. Посредством ее усилий.

– Золото, согласен?

– Золото?!

– Нить. Будет смотреться богато и изысканно.

– Мне он нравится таким, как есть.

– А, по-моему, твои наряды простоваты для лорда. Что подумают люди, если ты и дальше будешь разгуливать в таких неизысканных одеяниях? Что у тебя дурная жена, которая не заботится о муже? И будут правы. Значит, решено – золото.

– Но мне нравятся однотонные камзолы без всяких вычурных украшений. Как у Дэвида. Заметила? А ведь он у нас большой щеголь.

– Дэвид – простой торговец.

– Пусть. Но одевается он со вкусом. Хочу, чтобы хоть несколько моих камзолов и колетов остались без вышивки. В том числе и этот красный. Мой любимый.

– Значит, ты против того, чтобы я заботилась о твоем платье? По-твоему, я никудышная вышивальщица?

Морван расхохотался.

– Я против того, дорогая жена, чтобы ты портила мою любимую одежду.

Он встал из-за стола, подошел к ней, взял на руки и, вернувшись к своему креслу, уселся сам и усадил ее себе на колени.

– Скажи, как тебе удалось стать самой скверной вышивальщицей Бретани?

– Старалась как могла. Сидеть по целым часам над пяльцами, подбирать нити по цвету, вдевать их в иглу, делать стежок за стежком… Нет, такое не для меня. Я просто с ума сходила от ненависти к этому занятию. Даже в монастыре, поглядев как-то на узоры, что я вышила, мать аббатиса поручила мне другую работу. И больше никогда не заставляла меня заниматься рукоделием!

Помолчав, он со вздохом произнес:

– В монастыре ты была счастлива.

– Нет, я испытывала не счастье, а… умиротворение.

– Но теперь лишилась и его.

Эти слова ее насторожили. Душой ее завладели какое-то смутное беспокойство и невесть откуда взявшаяся грусть.

– Теперь я и там не смогла бы жить как прежде.

Морван опустил взгляд на ее руку, которую он нежно поглаживал. Пальцы его оставляли матовые полоски на блестящем бархате ткани.

– Анна, а ведь ты еще никогда ни о чем меня не просила.

– Что же я могла бы у тебя просить? Драгоценности? Платья?

– Да что угодно. Чего твоя душа ни пожелает.

Анна догадывалась, что он имел ввиду. Это ее страшило, и она замкнулась в молчании, надеясь, что разговор на этом закончится.

Надежды ее не оправдались.