Женимся! Семья за одну ночь - Вероника Лесневская

- Доченька, надо делиться, - игриво щелкаю ее по сморщенному носику. – Тебя же папа бабушкам и дедушкам доверял. Смотри, какой прелестной, доброй и умной ты выросла, - уговариваю трепетно.

- Пусть приходят по праздникам, - снисходительно разрешает. – Только ненадолго, - и садится рядом со мной.

Переглянувшись с Олегом, обмениваемся мыслями и подавляем добрые смешки. Мы опасались, что Маруська будет ревновать нас к малышу, не примет его, а оказалось… ей понравилось примерять на себя роль старшей сестрички. Боюсь, после рождения ребенка она нас самих не подпустит к колыбели. Придется умолять строгую няньку о свидании.

- Может, окна открыть? – не унимается муж. - Тебе не душно?

- Душно, Олеж-ж, с тобой очень душно! – демонстративно закатываю глаза, возводя взор к небу, прошу успокоить моего тревожного мужа, но упираюсь в золотистый потолок, украшенный лепниной. - Я прекрасно себя чувствую. Беременность – это не болезнь, а...

Осекаюсь на полуслове, едва не подавившись слюнями, когда мимо проходит официант с подносом. По залу разливаются ароматы изысканных блюд, и я забываю обо всем. Да простит меня обожаемый супруг, но и о нем – тоже. Его бархатный голос звучит будто в параллельном измерении.

- Веснушка, я переживаю, - улавливаю обрывок фразы и мгновенно реагирую на него. Беру Олега за руку, сплетая наши пальцы под столом. Я так привыкла поддерживать непутевого критика в любой ситуации, что делаю это уже на автомате.

- Не переживай, - машинально выпаливаю и чувствую его теплую ладонь на животике. – Интересно, за что больше ты переживаешь: за пол ребенка или за пилотную серию вашего проекта «РевиЗоркий»? – уточняю с легким сарказмом, кивая на большой экран и проектор.

- Пф, Сашка, нашла, что сравнивать, - чмокает меня в щеку, запахом своего парфюма перебивая аромат курочки из кухни. Дергаю носиком, отгоняя резкий кипарис с бергамотом, сдавленно чихаю. Прости, дорогой, но дым духовки мне роднее. – Извини, - осознав свою ошибку, он отстраняется и подает мне бумажный платочек.

- Ничего, терпимо, - поглаживаю его по плечу, а сама украдкой мечтаю о том, как вернусь домой и выброшу весь флакон. Настоящий запах Олега мне больше по душе, чем брендовые духи.

- Проект меня вообще мало волнует, потому что там все четко и под контролем. После скандала и увольнения Летова должность главного редактора занял такой же принципиальный мужик, как и я. Собственно, он же убедил меня остаться консультантом и не разрывать контракт, - жестом приветствует мужчину у проектора, и я узнаю в нем нового редактора. Здороваюсь одними губами, мило улыбнувшись. - Мы с ним быстро нашли общий язык. Консенсус был достигнут: телеканал успел запустить шоу в срок, несмотря на трудности, а мне не пришлось платить неустойку и защищать свои права в суде. Мы заключили мировое соглашение и, думаю, сработаемся.

- Учти, Высоцкий, что критик из тебя невыносимый! – заливисто смеюсь.

- Зато справедливый, - грозит мне пальцем. – Посоветовавшись, для пилотной серии мы выбрали «Александрию», чтобы разнос был лайтовый, без жесткой критики. Правда, Матвей, кажется, чуть не поседел и не начал заикаться во время съемок, - салютует бокалом бедному шефу, на котором и сейчас лица нет. – Как по мне, ему не о чем беспокоиться. Это отличный семейный ресторан.

- Согласна, поэтому мы и выбрали его для нашего маленького сюрприза, - многозначительно поглаживаю живот, и теперь наступает очередь Высоцкого бледнеть и покрываться ледяным потом.

Сегодня нервный папочка наконец-то узнает, какого пола его сын. Именно эту формулировку он повторял мне изо дня в день, пока я не решила немного проучить его.

Держись, Олежка, тебя ждет испытание на прочность и… любовь.

- О, опять фильмы показывать будут, - беззаботно лепечет Маруська, ерзая на высоком стуле.

Не могу разделить ее радости из-за неприятного чувства дежавю, которое копошится в груди, как мадагаскарский таракан, пытающийся вырваться из ловушки. Руки дрожат, когда я тянусь за графином с водой, но меня опережает Олег. Наливает мне треть стакана, любезно подносит к губам и собирается напоить, как малышку.

- Боже, Высоцкий, ты на мне тренируешься обращаться с младенцем? Еще бы бутылочку дал, - фыркаю раздраженно.

- Какую? – уточняет на полном серьезе, окидывая ищущим взглядом стол.

Вздохнув, забираю воду, выпиваю залпом, а потом целую непонятливого мужа в щеку. Я не умею долго на него обижаться. Педант дотошный, но какой милый!

Стоп! Кажется, снова мои гормоны пляшут джигу. Невозможно быть адекватной, когда беременна!

- Никакую, - мурлычу ласково. – Люблю тебя, - устало вздыхаю, а он теряется, как мальчишка на первом свидании.

- Са-аш, - тянет довольно. – И я тебя, - меняется в лице, чтобы вновь меня разозлить: - Точно все нормально?

Свет гаснет, как на роковой презентации в отеле, и в зале воцаряется гробовая тишина. Меня начинает трясти от мысли, что Олега опять захотят подставить. Здесь собрались наши родные и близкие, и я не вынесу, если им покажут видео, похожее на то, где он был с Крис…

- Пардон, - доносится знакомый голос, и все, как по команде, поворачиваются на звук. – Немного задержался.

Включается проектор, бьет ярким лучом в экран, но перед полотном мелькает тень, как будто зритель опоздал в кинотеатр, покупая попкорн, и теперь пробирается между рядами.

- Тц, Арс? – прищуривается Олег. Цокнув укоризненно, сжимает переносицу и качает головой. – Балбес.

- Арсений, - зову его и взмахиваю рукой, пока он не заблудился в полумраке.

Темный силуэт разворачивается, расправляет плечи и вальяжно направляется к нам. Замечаю в его руке очертания букета. Заранее готовлю платочки и задерживаю дыхание, потому что с каждым днем моя реакция на пыльцу становится невыносимой.

- У Саши аллергия на цветы, идиот, - цедит сквозь зубы младший Высоцкий, когда старший протягивает мне букет.

Хватаю его машинально, прижимаю к себе, делаю рваный вдох. Собираюсь чихнуть, но…

- Ой, колбаски охотничьи. И сулугуни, - определяю на запах, подбирая слюнки. – Спасибо, вкуснятина.

- Съедобный букет. На здоровье, сестренка, - победно сообщает Арс. - Учись, студент! – хлопает брата по спине.

По-родственному чмокнув меня в макушку, садится с противоположной стороны стола. Словно по щелчку пальцев, меняет настроение, погружаясь в свои мысли. Снимает маску шута и паяца,