Месть демонов - Дж. Р. Уайт

— Может, ты и не голем, но ты душа, которой не место в этом теле. — я провела большим пальцем по ее лбу, изображая руну, которую использовала, чтобы освободить архангелов. Лилит вздрогнула от моего прикосновения, размазывая кровь. Я крепко сжала другую руку, и она ахнула, ее глаза бешено забегали. Я снова прижала дрожащий большой палец к ее плоти, и на этот раз, когда я отдернула руку, кровавая руна вспыхнула ярким красным цветом.

Лилит вскрикнула, ее спина выгнулась. Тело забилось в конвульсиях, и сотни других рун засветились на ее коже ярким красным светом.

Черт! Должно быть, это были руны, которые жрица использовала, чтобы привязать Лилит к телу Тарры. Лилит продолжала биться в судорогах, кровь сочилась из ее глаз, меняясь цветом из красного в синий, — ее тело и душа боролись с противоречивыми рунами.

— Ну же, Тарра, — взмолилась я, погасив пламя и наклонившись вперед. — Ты можешь сделать это…

Вопль боли Тена был единственным предупреждением, прежде чем на меня налетел голем. Металлические кандалы сомкнулись на моем горле, и меня пронзила знакомая боль. Я упала на землю, крича и корчась в агонии.

Глава 32

Последнее Вознесение

Холодный металл, обхвативший мое горло, разорвал связь с моей божественностью, высасывая из меня силы. Волна за волной на меня накатывала агония, словно с меня заживо сдирали кожу и поджигали каждое нервное окончание. Я закричала, хватаясь за горло. Прошла целая вечность, прежде чем боль наконец утихла, и я рухнула на холодный мраморный пол, содрогаясь.

— Я предупреждала тебя, чтобы ты сдалась, — прохрипела Лилит, с трудом переводя дыхание.

У меня не было ни сил, ни желания открывать глаза. Если она говорила, значит, руна не сработала. Я потерпела неудачу. Болело все: тело, душа. Но я не могла сдаться. Пусть я проиграла Лилит, но я была не одна.

Я заставила себя открыть глаза. Я лежала, развалившись, у подножия мраморного помоста; императрица скрючилась рядом со мной на нижней ступеньке, ее золотые локоны беспорядочно разметались по бледному, детскому лицу, залитому кровью. Рядом с ней стоял на страже Джудекс, а в центре комнаты в луже крови лежал Тенебрис, его голубые глаза остекленели, а бока вздрагивали от неровного дыхания. Нет!

— Тен…

— Убери это жалкое существо с моих глаз, голем. — Лилит щелкнула обломанными красными ногтями в сторону сопротивляющегося фейри. Джудекс шагнул вперед, его каменное тело покрылось глубокими царапинами от копыт и рогов Тенебриса.

— Джудекс, нет…

Лилит схватила меня за подбородок, притягивая мое лицо к себе.

— Его смерть будет на твоей совести.

Мое зрение затуманилось, когда Джудекс добрался до Тенебриса и, схватив его за рога, потащил в тень, окутывающую тронный зал.

— Тен! Сражайся! Смени форму, пожалуйста!

«Не… ценой… твоей жизни». Прерывистый шепот Тена затих в моей голове, и я подавила всхлип.

— Райкер прикончит тебя! — я пристально посмотрела на Лилит; даже это легкое движение вызвало боль на моем лице.

— Думаю, что нет. — измученное выражение лица Лилит исказилось злобой, и она провела тонкими пальцами по моей щеке. — Думаешь, почему ты все еще жива? С тобой, как с щитом, Райкер не сможет заставить себя убить свою любовь.

Ужас сковал мое тело, когда в голове промелькнуло видение, увиденное в катакомбах.

— Ты не можешь владеть мной как своей дочерью, — произнесла я слова, которые повторяла в своей голове с тех пор, как увидела это изображение, пытаясь убедить себя, что они правдивы.

— О, неужели? — Лилит выгнула бровь, ее глаза жадно впились в меня.

— Ничего не осталось, тебе некуда бежать и прятаться, некем обладать. Мы с Райкером выжгли твою сущность из земли и всех твоих потомков, кроме Тарры.

Лилита оскалилась в ужасающей ухмылке.

— Что ж, ты промахнулась. — моя грудь тяжело вздымалась, но я подавила панику и, превозмогая боль, села. — Неужели ты думала, что я не предусмотрела такой исход, Калеа? Как ты думаешь, почему я отдала тебя своему сыну?

— Чтобы помучить меня?

— Это была лишь половина причины. — ее ухмылка стала еще шире, и меня затошнило. — Во время твоего пребывания здесь в твою пищу добавляли травы, обеспечивающие зачатие, и Каин вложил в тебя семя тьмы. Даже божественное пламя не сможет выжечь его, поскольку оно является частью самой сути их существования. Как кровь от моей крови, оно позволит мне завладеть твоим телом.

У меня перехватило дыхание. Моя рука инстинктивно коснулась живота, а последние слова демона прозвучали в моем сознании как ужасающая насмешка.

«Ты не можешь забрать ее! Она моя… Моя и Каина… Пожалуйста, позаботься о ее сестре… не дай им причинить ей вред».

Она говорила о своем ребенке! У меня перехватило дыхание и замутило, так как в желудке ничего не было. Этого не может быть. Это была неправда, я не…

— Ты лжешь! — закричала я, дрожа всем телом. — Ты королева лжи!

Лилит поднялась со ступеней и, прихрамывая, села в свой трон, украшенный драгоценными камнями.

— Это не так, и ты это знаешь. Я вижу твою божественность, как и ты видишь мою. Я бы поздравила тебя, но у тебя никогда не будет возможности встретиться с ними… ни у тебя, ни у Каина. Если твой связанный окажется тем, кем его описывают, мне не придется долго беспокоиться о своем сыне. Я ожидаю, что Райкер вскоре позаботится о Каине, если он еще этого не сделал.

Что? Я подняла голову, ярость всколыхнулась в клубке моих эмоций. Я больше всех хотела, чтобы Райкер убил Каина, но Лилит?

— Он — единственное существо, обладающее достаточной силой, чтобы соперничать с моей собственной, — огрызнулась она. — Веками мне удавалось держать его в повиновении, привязывая к себе в виде змеи, но он становится все сильнее и начинает сомневаться в моей власти. Я надеялась заменить его ребенком твоей сестры… послушным рабом, который будет выполнять мои приказы, но ты лишила меня этой возможности, и я скоро восполню это. Посмотрим, как они поживают? — она взмахнула рукой в воздухе, и темнота свернулась в кончиках ее пальцев, сплетаясь в черный шар, который парил над ее рукой. Она пробормотала странные слова, и тьма сменилась размытым изображением.

Мое сердце замерло, когда картинка прояснилась, и во внутреннем дворе столкнулись Райкер и Каин. Оба были покрыты ранами, кровь пропитала их доспехи.