Двор Ледяных Сердец - Элис Нокс

Он начал обходить меня кругом – медленно, изучающе.

– За четыре дня, Элиза, – тон стал жёстче, – за проклятых четыре дня ты умудрилась попасть в передряги, в которые обычные фейри не попадают за всю жизнь.

Ледяные глаза сверкнули.

– Четвёртая ночь, – сказал он тише, и в словах прозвучало что-то тяжёлое. – Половина пути пройдена. Три ночи осталось до седьмой.

Пауза. Наклонил голову.

– И всё равно ты сопротивляешься. Бежишь. Рискуешь всем, лишь бы не стать моей.

Что-то внутри меня взорвалось.

Ярость. Чистая, горячая, накопившаяся за дни побегов, боли, страха.

– Половина ТВОЕГО пути?! – голос сорвался выше, чем хотела, дрожал от едва сдерживаемой злости. – ТВОЕЙ игры?!

Я шагнула вперёд сама – резко, не думая, не взвешивая.

– Это всё из-за ТЕБЯ! – Руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони до боли. – Всё, что со мной происходит! Весь этот кошмар!

Слова лились сами, прорывались сквозь сжатое горло:

– Оберон чуть не изнасиловал меня! Леди Шипов душила до полусмерти! Я бежала дни, не зная, куда! Не понимая, что делать! Голодная, замёрзшая, избитая!

Голос сорвался на крик:

– И всё это потому, что ТЫ начал эту проклятую игру! ТЫ пометил меня! ТЫ сделал меня добычей!

Шагнула ещё ближе, не обращая внимания на то, что он замер, глядя на меня с каким-то странным выражением.

– Я просто коснулась Древа! Случайно! – Слёзы жгли глаза, но я не давала им пролиться. – Загадала желание, о котором сама не знаю! Но ТЫ решил, что это повод устроить охоту!

Ударила кулаком в его грудь – бесполезно, он даже не дрогнул, но мне было всё равно.

– Ты разрушил мою жизнь! – Ещё удар. – Превратил в дичь! – Ещё. – Заставил всё Подгорье охотиться на меня!

Силы кончились. Руки опустились, повисли плетьми.

– И ты ещё спрашиваешь, почему я сопротивляюсь? – прошептала я хрипло, задыхаясь. – Почему бегу? Почему готова рисковать всем, лишь бы не стать твоей?

Морфрост стоял неподвижно, глядя на меня сверху вниз.

Лицо нечитаемое. Глаза холодные, но что-то в глубине…

Он не ответил сразу. Молчал долго.

Потом медленно, очень медленно протянул руку, коснулся моей щеки – легко, почти нежно.

– Ты права, – сказал он тихо, и в голосе не было издевки. Только констатация. – Это началось из-за меня.

Пауза.

– Но ты ошибаешься в одном.

Пальцы – длинные, с выраженными костяшками – скользнули по щеке, по шее, останавливаясь на плече.

– Я не разрушил твою жизнь, – выдохнул он. – Я дал тебе шанс прожить другую. Стать чем-то большим, чем жалкая смертная, что умрёт через шестьдесят лет, забытая всеми.

Холодный взгляд впился в мой.

– Я выбрал тебя. Из сотен, из тысяч. Потому что увидел в тебе то, чего не вижу веками. Искру. Огонь. Волю.

Интонация стала жёстче:

– И да, охота жестока. Да, ты страдаешь. – Он наклонился ближе. – Но разве это не делает победу слаще? Разве лёгкий путь научил бы тебя чему-то?

Он отстранился, и усмешка тронула губы – холодная.

– Ты злишься на меня. Хорошо. Злись. – Голос упал до шёпота. – Но знай, что весь этот гнев, вся эта ярость, что ты выплеснула сейчас… делает тебя ещё интереснее.

– Три ночи осталось до седьмой. До того, как ты станешь моей окончательно.

– Иди к чёрту, – выдохнула я, и в голосе звенела сталь. – Я не стану твоей. Ни через три ночи. Ни через семь. Никогда.

Он начал медленно приближаться – изучающе.

– Ты у Леди Шипов, – произнёс он ровно, не обращая внимание на мой выпад. – В Весеннем Дворе. Под её крышей.

Пауза.

– Смелый ход, – добавил он тише, и в глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. – Очень смелый. Или отчаянный.

Он сделал ещё шаг.

– Лис помог тебе, – продолжил он, тон стал чуть жёстче. – Привёл туда. Пожертвовал своей свободой ради твоей.

Взгляд потемнел.

– Интересно. Что в тебе такого, Элиза, – произнёс моё имя медленно, смакуя каждый слог, – что фейри, живущий триста лет, готов вернуться в рабство? Ради смертной девчонки, которую знает несколько дней?

Я сглотнула, не находя ответа.

Морфрост шагнул ближе. Ещё. Теперь между нами был метр.

– И ты бросила вызов ей, – слова зазвучали тише, опаснее. – Предложила игру. Поставила на кон душу, волю, память.

Он наклонил голову, серебристые пряди соскользнули с плеча.

– Либо очень уверена в себе, – пробормотал он, – либо настолько отчаянна, что готова на всё, лишь бы не стать моей.

Последние слова прозвучали с лёгкой горечью.

Он протянул руку – медленно, ладонью вверх, не угрожающе. Приглашающе.

– Скажи мне, – интонация стала мягче, почти просящей, – почему ты так сопротивляешься? Что во мне пугает тебя настолько, что ты готова рисковать всем, лишь бы избежать этого?

Я смотрела на протянутую руку. На длинные пальцы, на которых иней переливался в лунном свете.

– Я не хочу терять себя, – прошептала я хрипло, впервые за все эти ночи отвечая ему честно. – Не хочу превратиться в фейри. Забыть, кто я. Откуда пришла. Перестать быть… человеком.

Морфрост слушал, не перебивая.

– Я хочу домой, – голос дрогнул, и я не удержала слёзы, что накатили горячей волной. – К своей жизни. К своему миру. Где я понимаю правила. Где я не дичь в чужой игре.

Слеза скатилась по щеке, горячая, предательская.

Морфрост смотрел на неё – долго, завороженно, как на что-то невероятно редкое.

Протянул руку, поймал слезу на кончик пальца.

Поднёс к губам. Лизнул.

Закрыл глаза на мгновение, и что-то промелькнуло на лице – удовольствие? боль?

– Солёная, – выдохнул он, открывая глаза. – Тёплая. Живая.

Он шагнул ближе – резко, быстро, и я не успела отступить.

Оказался вплотную.

Ледяные пальцы легли на мою талию – не грубо, не больно. Просто удерживая.

Второй рукой коснулся моего лица – провёл по щеке, собирая ещё одну слезу.

– Ты плачешь, – сказал он тихо, и в голосе звучало изумление. – Здесь. В моём сне. Передо мной.

Наклонился ближе, почти касаясь губами моего уха.

– Знаешь, сколько существ плакало передо мной за века? – голос упал до шёпота, дыхание холодное на коже. – Сотни. Тысячи. От страха, от боли, умоляя о пощаде.

Пауза.

– Но твои слёзы… – Интонация дрогнула едва заметно. – Не от страха. От тоски. От желания вернуться домой.

Он отстранился чуть, смотря мне в глаза с близкого расстояния.

– Это… другое.

Пальцы на моей талии сжались чуть крепче.

– Я хотел бы просто взять тебя, Элиза, – сказал он тише, и в словах прозвучала ярость – не на меня, на что-то другое. – Силой. Сейчас.