Плохое влияние - Хлоя Уоллес

защищать его. Потому что, если с ним что-то случится, я не знаю, что буду делать.

Глава 36

ЭРОС

— Блять, не зажигается.

— Не говори плохих слов, когда я рядом, Дуглас, — ругает меня Брюс, держа торт из

шоколада и Нутеллы с тремя ярусами, заказанный специально для Риз, с помощью

Диего.

Саймон держит два золотых шарика с цифрой восемнадцать и странным рисунком, который собирается подарить Риз. Странным, потому что, если это действительно мы с

Риз, нарисованные купающимися в бассейне, то это выглядит как какое-то

сверхъестественное чудовище, готовое утопить кого-то. Я сказал ему, что это очень

красиво.

— Этот зажигалка — полная херь. — снова произношу, игнорируя слова Брюса.

— Эрос! Ты не слышал, что я только что сказал? — его голос звучит как у Риз, когда она

меня ругает, и хотя он обращается ко мне с протестом, в этом есть такой родной оттенок, что я не могу не улыбнуться.

— Извини, Брюс, я парень с улиц, — извиняюсь я, но не сильно раскаиваюсь.

Наконец-то мне удается зажечь свечи на торте с цифрой восемнадцать, и Брюс смотрит

на нас всех перед тем, как открыть дверь в комнату Риз.

Она крепко спит, с маленькой каплей слюны, скатывающейся по уголку её губ, и обняв

свою старую и уродливую игрушку-жирафа. О боже, я должен запечатлеть этот момент.

Я подкрадываюсь к ней, осторожно вытаскивая свой телефон из кармана.

— Дуглас! — шепчет Брюс сердито, чтобы не разбудить её. — Ты что, делаешь?

Я встаю в кадр и нажимаю кнопку, заставляя вспышку осветить лицо Риз, прямо на её

слюне, фиксируя этот момент. Думаю, я сохраню это фото на всю жизнь.

Саймон начинает смеяться, а Диего сдерживает улыбку. Риз издает небольшой стон, который заставляет меня похолодеть, прежде чем потирает глаза. Чёрт.

Я как можно быстрее возвращаюсь к Брюсу и Диего, которые держат торт, и Саймону с

шарами, скрещиваю руки и наблюдаю, как они начинают петь "С днём рождения". Я не

настолько жалок, чтобы петь с ними, так что просто смотрю на происходящее. Риз

открывает глаза и выглядит так, будто ей хочется провалиться сквозь землю.

— О, нет! — восклицает она, прячась под подушкой. Остальные продолжают петь, а я

смеюсь. Какая же она забавная.

Она снова убирает подушку, скорее всего, испачканную её слюной, и встаёт с кровати, подходя к нам. Не понимаю, как чёрт возьми она может быть такой красивой несмотря на

то, что её волосы растрепаны, на губах слюна и она только что проснулась.

— Поздравляю, дорогая, — тихо говорит Брюс, как только песня заканчивается.

Глаза Риз сверкают, она складывает руки перед лицом, наблюдая за нами и кусая губу.

Очевидно, наш маленький сюрприз ей понравился.

Саймон подбегает и обнимает её, передавая рисунок. Риз врет, что это очень красиво, и

целует его в щёку. Прислуга уносит торт, и тогда Риз обнимает сначала своего отца, а

потом Диего.

Теперь моя очередь. Я забываю, что её отец рядом, и беру её на руки, поднимая с пола и

крутя в воздухе. Она смеётся, обвив меня ногами, пока я не ставлю её обратно на землю.

— С днём рождения, принцесса, — шепчу я.

Риз снова смеётся, смотря на меня с особенным блеском в глазах, не разрывая

зрительный контакт. Чёрт, как бы мне хотелось её поцеловать прямо сейчас...

Кашель Бруса прерывает наш момент.

— Лучше бы тебе собраться и спуститься завтракать, а то остынет тот замечательный

завтрак, который приготовила Эстела, — говорит Брюс, выходя из комнаты и кладя руку

на плечо Саймона.

Риз кивает головой и бросает на меня быстрый взгляд перед тем, как идти в ванную свою

комнату, полная уверенности и озорства.

— Эрос, — говорит Брюс, останавливаясь на пороге двери.

Я вздыхаю, прежде чем начать следовать за остальными в столовую.

Чёрт, я уже не знаю, что ещё делать, чтобы вернуть её, и не думаю, что выдержу долго в

таком состоянии. Видеть её каждый день и быть так близко, не имея возможности вести

себя с ней, как я хочу, — это самая большая проблема, с которой я когда-либо

сталкивался. Если, конечно, не считать того, что всю мою жизнь я провёл в

исправительной колонии за убийство, которое не совершал. Честно говоря, я даже не

думал, что когда-нибудь буду рядом с кем-то, как она. Да, она «папина дочка», но она

настолько чертовски удивительна, что заставляет меня забыть обо всех тех преградах, которые, между нами. А их немало.

Через двадцать минут Риз спускается по лестнице в белом кружевном платье с

цветочным узором, купленном специально для её дня рождения, и белых туфлях на

каблуках. Волосы распущены, а макияж лёгкий. Я заставляю себя отвернуться и

развернуться. Смотреть на неё слишком долго — это чертовски мучительно для меня.

Я пытаюсь не смотреть на неё и во время завтрака, когда Брюс достаёт из кармана ключи

и передает их Риз. И, конечно, невозможно не обратить внимания на её лицо — оно

просто невообразимое, как и выражения лиц Диего и моё. Мы оба переглядываемся, недоумевая, это шутка, или что?

— Что это? — спрашивает она радостным голосом, держа ключи.

— Выйди, — отвечает её отец, делая жест в сторону двери.

Мы все одновременно встаём и идём за Риз к переднему двору, где стоит чёрный

матовый внедорожник с огромным красным бантом. Чёрт возьми. Даже если бы я работал

всю свою жизнь, не смог бы позволить себе машину, как эта.

Риз прикрывает рот руками. Похоже, она вот-вот расплачется.

— Счастливого восемнадцатилетия, — тихо говорит Брюс. Она бросается к нему в

объятия, крича от радости.

Я ощущаю как будто камень в груди, наблюдая, как сильно Брюс любит свою дочь. Точно

так же, как и Диего любит Саймона. Я вздыхаю. Такие моменты заставляют меня

вспомнить о моей семье. А у меня её нет.

И да, я знал, что её отец сделает ей подарок подобного масштаба, как только она

заговорила о своём дне рождения, но не думал, что всё будет настолько грандиозно. Это

оставляет мой подарок практически в дерьме. Ну да, он, наверное, даже лучше, чем

подарок Саймона. Этот рисунок меня по-прежнему тревожит.

— Это невероятно, папа! — говорит Риз, её глаза наполняются слезами. — Огромное

спасибо!

— Ещё не благодаришь, это не единственный сюрприз, — отвечает он с волнением.

Я готов блевануть радужными долларами.