Чары воительницы - Сара Маккерриган

И теперь Колин был проклят, стал заложником сердца Хелены.

— Иди за ней, — сказал ему Пейган.

— Это ты иди за ней, — мрачно ответил Колин.

— Черт! — прошипел Пейган.

Он схватил Колина за руку, и они спокойнее, чем могли, ушли с поля в относительно уединенное место за конюшней.

— Я не прикасался к ней. Клянусь.

Колин не хотел этого разговора. Было слишком больно слышать ложь Пейгана. А он лгал. Дейрдре знала это. Хелена призналась в этом. Господи, да Колин видел их своими собственными глазами!

— Колин, послушай меня, я люблю Дейрдре. И только ее.

Колин закипел гневом. Достаточно мерзко, когда тебя обманывает женщина. Но когда тебя предает лучший друг…

— Может быть, ты и любишь только ее, — презрительно протянул он, — но это с Хеленой ты спал в лесу каждое утро.

— Не оскорбляй меня необоснованными обвинениями!

— Необоснованными? Я видел вас, ты, ублюдок! Я видел вас.

— Что, Колин?! — рявкнул Пейган. — Что ты видел?

Это было слишком больно рассказывать. Рот Колина скривился в болезненной гримасе, и он хотел отвернуться.

Но Пейган не позволил ему. Он схватил его за грудки.

— Что ты видел?

Горечь захлестнула Колина.

— Ты знаешь, что я видел.

Пейган покачал головой:

— Ты не видел ничего.

— Я видел достаточно, — огрызнулся Колин, вызывая Пейгана возразить ему. — Вы каждое утро ходите в лес вдвоем.

К его удивлению Пейган кивнул:

— Да. Ходим.

Очень долго эти двое только зло смотрели друг на друга, и на скуле Колина задергался мускул.

Наконец Пейган спросил:

— А потом?

Отвратительная сцена предстала перед глазами Колина, и он зло отшвырнул руки Пейгана со своей туники.

— Ты, сукин…

— А потом? — повторил Пейган.

Через плечо Пейгана Колин увидел, что приближается Дейрдре. Несмотря на ее недавнюю жестокость к нему, он понимал, что она тоже всего лишь жертва. Он должен уберечь ее от подробностей греха Пейгана. Колин пробормотал тихо:

— Ты позволил своим желаниям возобладать над тобой.

— Нет, я позволил ее желаниям возобладать надо мной.

Быстро, раньше, чем Дейрдре могла услышать, Колин прошипел:

— Ты сваливаешь все это на Хелену?

— Да, — заявил он, потом поправился, — в основном. Это она настояла, чтобы мы встречались каждое утро. Но это было не для свидания, болван ты эдакий. Это было для фехтования.

— Что?

— Для фехтования. Мы тренировались орудовать мечом. Вот и все.

— И ты ждешь, что я поверю…

Дейрдре подошла достаточно близко, чтобы услышать его.

— Для фехтования? — переспросила она через его плечо.

Пейган съежился.

Ее рот открылся от изумления.

— Ты… фехтовал… с моей сестрой?

Колин нахмурился. Судя по гневному выражению лица Дейрдре, можно было подумать, что фехтование — это худшее преступление, чем прелюбодеяние.

Пейган испустил дрожащий вздох:

— Колин, ты назойливый болван. Теперь видишь, что ты наделал?

Глаза Дейрдре наполнились слезами, и Колин еще мрачнее сдвинул брови. Неужели все шотландки такие сумасшедшие? Возможность измены Пейгана довела Дейрдре до раздражения, но тот факт, что ее муж фехтовал с другой женщиной…

— Как ты мог? — с несчастным видом спросила Дейрдре.

Плечи Пейгана виновато опустились, когда он повернулся к ней.

— Я не хотел, любовь моя. Я потерял голову. Она застала меня в момент слабости.

Колин смотрел то на него, то на нее. Это настоящее безумие. Но пока они продолжали разговор, Дейрдре обиженно, Пейган заискивающе, крошечный бутон надежды начал распускаться в груди Колина.

Может быть, они действительно говорили правду.

Может быть, Пейган и Хелена действительно только фехтовали. Но ради Дейрдре, неспособной сражаться из-за своего состояния, они держали свои тренировки в секрете, чтобы поберечь ее чувства. Может быть, Пейган действительно не спал с Хеленой, а только дрался с ней на мечах. Что означало…

С бешено бьющимся сердцем Колин оставил пару выяснять отношения. Он должен найти Хелену прежде, чем она сделает еще какую-нибудь глупость. В конце концов, она сейчас носит ребенка… их ребенка.

Проклятая девчонка! Она должна была все время знать это и, тем не менее, ничего ему не сказала. Вместо этого она фехтовала с Пейганом, сражалась на турнире, бегала между взбесившихся лошадей, зная, что подвергает опасности ребенка. Неужели этой безрассудной девице наплевать на свою собственную плоть и кровь? Пресвятая Мария, неужели Хелена надеялась потерять ребенка?

Боль и гнев захлестнули Колина. Бог свидетель, он сделает так, как приказал Пейган, — свяжет ее, запрет, закует ее в цепи, сделает все, что потребуется, только бы быть уверенным, что она не сможет повредить себе и ребенку.

Найти Хелену не составило труда. Хотя она покинула ристалище широкими гордыми шагами, теперь она берегла раненую ногу, медленно хромая по двору замка. Это зрелище смягчило его гнев, хотя и ненадолго. Хотя, с одной стороны, он хотел высечь ее за безрассудство, а с другой — мечтал схватить ее на руки и заключить в объятия.

Бурные эмоции нахлынули на него со всем неистовством грозовой тучи. Облегчение, и ярость, и нежность. Отчаяние, и нетерпение, и обожание. Вожделение, и гнев, и вина. Но больше всего, Боже, помоги ему, страстная любовь. Колин любил Хелену. И не важно, означало это нежно заключить ее в объятия или жестоко забросить на плечо, он знал, что любовь была краеугольным камнем всех остальных эмоций, пульсирующих в его венах.

Когда он нагнал Хелену и пошел рядом, она зло вытерла остатки слез со щеки и бросила:

— Я не хочу твоих извинений. Оставь меня в покое.

— Я не буду извиняться.

Колин наклонился и подхватил ее под колени. Одним мощным взмахом он поднял ее на руки.

Она попыталась вырваться:

— Поставь меня на землю!

Колин пошел к замку.

— Ты жалкий норманн!

Хелена заерзала в его руках.

Он продолжал идти.

— Отпусти меня! — Она стала колотить кулаком по его плечу. — Или я позову рыцарей Ривенлоха!

Колин продолжал идти. Наплевать, если даже вся ее армия примчится убивать его с пиками и копьями. То, что он делал, было для ее же блага и для сохранения его рассудка. Он нес Хелену всю дорогу, не обращая внимания на ее протесты, по зеленой траве к замку, через главный зал, вверх по лестнице к ее спальне. И ни одна ривенлохская душа не посмела остановить его.