Падай на меня - Хлоя Уолш

Кайл отстегнул ремень и нервно забарабанил пальцами по рулю, его взгляд метался между домом и моим лицом.

— Я не был внутри уже одиннадцать лет… и Дерека может тут даже не быть.

Он всё равно собирался туда пойти.

Мне не пришлось его уговаривать или толкать вперёд.

— Я с тобой, — только и сказала я.

Эти слова, похоже, выдернули его из ступора.

Он резко протянул руку, коснулся моей подбородка.

— Я знаю, — сказал он тихо, задумчиво, проводя большим пальцем по моей челюсти. Потом кивнул, будто что-то решив. — Пошли, принцесса, — добавил он, открывая дверь. — Давай разберёмся с этой хренью.

КАЙЛ

— Спокойно, — мягко уговаривала Ли, стоя рядом со мной у парадной двери того, что я любил называть «усадьбой». Её маленькая ладонь была вложена в мою. — Я с тобой.

Я знал, что она действительно со мной — и одно это знание заставило бабочек, мечущихся в моём животе, угомониться.

Я бы никогда не признался Ли, но это место вызывало у меня не меньший дискомфорт, чем у неё вызывала Тринадцатая улица. Здесь я чувствовал себя беззащитным. Здесь я был никем. Это была его территория, и я здесь был нежеланным гостем. Стоя на пороге дома Дэвида Хендерсона, я вновь ощущал себя уязвимым двенадцатилетним мальчишкой. В последний раз я стоял на этих ступенях вместе с дедом — в тот день, когда он привёз меня домой. В тот день я быстро понял: отца у меня не было и никогда не будет. Выражение отвращения, с которым Дэвид Хендерсон посмотрел на меня тогда, навсегда отпечаталось в моей памяти. Я никогда не забуду, как этот ублюдок посмотрел на меня сверху вниз, будто на кусок дерьма на ботинке. Никогда не забуду слова, которые он произнёс.

— Я должен знать, кто это? — презрительно бросил Дэвид.

— Ты ведь не слепой, Дэвид, — прорычал Фрэнк, сжимая моё плечо своей огромной рукой. — Открой уже глаза. Его зовут Кайл. Кайл Картер. Его мать — Сара Картер?

Дэвид посмотрел прямо мне в глаза, его лицо оставалось бесстрастным, лишь бровь чуть приподнялась.

— И что мне до этого?

— Да пошёл ты, мудак, — прошипел я, не сдержавшись.

— Спокойно, Кайл, — тихо сказал Фрэнк, делая шаг к своему сыну. — Этот мальчик — твоя плоть и кровь. — Голос его срывался. — Скажи мне, что ты не знал… — Фрэнк моргнул, сдерживая слёзы, и снова посмотрел на Дэвида. — Скажи, что ты не знал о нём. Скажи, что ты не позволил родному сыну провести девять лет в детском доме сознательно.

Бровь Дэвида поднялась ещё выше — удивление. Ни тени других эмоций. Только искорка насмешки.

— Так она умерла? — протянул он. — Не сказал бы, что удивлён. — Он покачал головой и презрительно усмехнулся. — У твоей матери была мерзкая привычка… думал, она бы и о тебе «позаботилась».

— Ты знал, что она была беременна… — выдохнул Фрэнк, но я уже шагнул вперёд.

Сбросив его руку со своего плеча, я подошёл вплотную к своему отцу.

— Ты меня тошнишь, — прорычал я и толкнул его в грудь. Даже двенадцатилетним пацаном я заставил его отшатнуться. — Я заставлю тебя пожалеть обо всём.

Дэвид расхохотался.

— Давай, щенок. Пытайся.

— Он такой аристократ, — прошептала Ли, выдернув меня из воспоминаний. — Вы с ним как мел и сыр. — Я ухмыльнулся. Только она могла заставить меня улыбнуться здесь.

Дом Дэвида — ещё одно доказательство того, насколько мы разные, и мне нравилось, что она это видела.

Мне нравилась простота. Ему — роскошь. Я старался быть разумным. Он — чудовищно расточительным. На сумму, которую он тратил на освещение одного этого дома, можно было бы снять с улицы пятьдесят бездомных. Я сжал руку Ли.

— Ты даже не представляешь, детка.

В этот момент дверь распахнулась, и передо мной возникло проклятие всей моей, мать его, жизни.

— Вот уж кого не ждал — несчастные влюблённые из Боулдера, — с ухмылкой произнёс Дэвид, распахивая дверь шире. — У меня есть кое-что твоё, Кайл. Снимайте обувь. — Не дожидаясь ответа, он развернулся и направился по коридору.

Ли подняла на меня обеспокоенный взгляд:

— Нам… надо идти за ним?

— Похоже на то, — буркнул я, звуча как обиженный подросток — и мне было абсолютно плевать.

Мы вошли внутрь, но Ли резко потянула меня за руку.

— Подожди, — прошептала она. Указав на белоснежный ковёр в холле, она подняла на меня самые невинные глаза в мире. — Нам, ну… нужно снять обувь?

Я фыркнул, и мне очень хотелось верить, что по дороге я наступил в собачье дерьмо.

— Топни хорошенько, детка, — ухмыльнулся я.

Она кивнула, улыбнувшись так же широко, как и я. Господи, как же я её любил…

Сделав глубокий вдох, я обнял её за плечи и шагнул дальше. С каждым новым шагом Ли прижималась ко мне всё плотнее, пока буквально не приросла к моему боку. Я крепче обнял её.

— Всё хорошо, — прошептал я. — Ты в безопасности. Я с тобой.

Её рука затряслась, и я большим пальцем погладил её по костяшкам.

— Я волнуюсь за тебя, — тихо ответила она.

Мы завернули за угол и увидели Дэвида — он стоял у двери гостиной с выражением полного презрения. Закрыв дверь, он поморщился и злобно посмотрел на меня.

— Ты мне должен за чистку ковра, — рявкнул он.

Глухие стоны и мычание за дверью подтвердили очевидное — Дерек был здесь. Я узнал бы его звуки где угодно. Я слышал их слишком много раз: в Тринадцатой улице стены были тонкие.

— Что происходит, мистер Хендерсон? — неожиданно спросила Ли.

Она поразила меня ещё больше, когда решительно обошла Дэвида, взялась за дверную ручку и распахнула дверь. Гнев на её лице соперничал с моим.

Дерек лежал на диване, обмякший, словно тряпичная кукла.

Единственное, что немного радовало — огромная лужа блевотины, размазанная по идеально белому ковру.

ЛИ

— Что ты с ним сделал? — потребовал Кайл, шагнув вперёд и оттолкнув Дэвида с