Время перемен - Кэтрин Куксон

Он подошел к двери кухни и постучал, сердце его снова заколотилось, и новый страх заполнил душу. Но ему никто не открыл.

Бен снова пересек двор и обогнул дом. Голоса стали отчетливее, хотя входная дверь оставалась закрытой.

В самом же доме распахнулась дверь гостиной и вслед за Ханной вышли Констанция, Сара и Джим Уэйт.

– Да, признаю, – почти кричала Ханна, – отец поступил несправедливо, оставив мне ферму, но он это сделал. И вам известны условия, вы можете оставаться здесь до конца жизни, если… если не возникнут разногласия. И тогда я имею право предоставить вам другое жилье. Так сказано в завещании, а оно было составлено не в день его смерти, а три года назад… три года назад! А тебя, дядя Джим, он не упомянул в завещании, потому что все эти годы ты был для него как кость в горле. Ты следил за ним, разносил сплетни и приносил в семью не меньше беспокойства, чем отец. Именно так. – Она ткнула пальцем в его сторону. – Скажу больше, раз уж ты все это начал. Мне все равно, что с тобой будет дальше, дядя Джим, потому что знаю, и отец знал: ты хорошенько нагрел руки на этой ферме. Каждый месяц ты жаловался, что теряются овцы. И где же они нашлись? Не на бойне ли у Рэтклиффа? Нет, ты не был таким уж хитрым, как тебе казалось.

– Не смей так разговаривать с дядей, или я…

– Я буду говорить так, как сочту нужным, мама, потому что в моих словах – правда, и ты это знаешь. И прошу вас всех запомнить: я больше не ребенок и даже не юная девушка. Я была замужем и повидала достаточно, а тебе еще много лет назад тоже не мешало бы познакомиться с другой жизнью.

– Ты это слышала? Нет, ты это слышала? – взывала Сара, обращаясь к Констанции. – И это после всего, что мне пришлось пережить…

– Бога ради, мама, не затягивай снова старую песню! Ты уже достаточно долго прожила с костылем…

– Ханна!

– Хорошо, бабушка, ты можешь возмущаться, только не убеждай меня, будто думала по-другому. Ты прятала свои чувства, потому что тебе был нужен союзник.

– Что это на тебя нашло?

– Я говорю правду, бабушка. В первый раз за свою историю этот дом слышит правдивые слова. Это дом несчастных судеб, потому что в нем ни у кого не было счастливой жизни. Все мы…

– И чья в этом вина, хочу тебя спросить?

– Твоя, бабушка, в первую очередь твоя, потому что именно ты не позволила своему сыну жениться на той женщине, которую он любил. Ты использовала в своих интересах несчастный случай. Вот как мне это представляется.

– Боже! Вот уж не думал, что мне когда-нибудь придется выслушивать подобное. – Джим поднес руку к голове.

– Да, дядя Джим, ты это услышал. И слова правды звучат, наверное, странно, особенно для тебя… И уж раз я начала, то хочу тебя предупредить, дядя Джим, я буду знать все, что здесь происходит. Шпионы есть не только у тебя. И если дела фермы пойдут хуже, тогда, как сказано в завещании…

– Замолчи сейчас же, сию минуту. Господи Боже, ты совсем обнаглела, ты превратилась в бесстыжую девчонку.

– Да, мама, ты верно сказала, я превратилась в бесстыжую девчонку.

– Да, а еще бессовестную. У тебя нет ни стыда ни совести, если ты хочешь вернуться туда… Вся округа будет о тебе говорить, твое имя смешают с грязью… сначала отец, теперь ты, одно блудливое семя.

– Сара! Сара! Успокойся, я тебе сказала, Ханна! – Констанция повернулась к внучке, с лица которой сошла краска, и оно стало белым, как мел. – Да, он оставил тебе ферму, хорошо, но тогда почему ты не хочешь на ней работать. Я с удовольствием поселюсь в другом месте.

Ханна ответила не сразу, а когда заговорила, голос ее дрожал.

– Да, бабушка, ты верна себе: ты готова на все, лишь бы не дать мне туда вернуться.

– Верно, Ханна, все, что угодно, только не это.

– И все потому, что я буду встречаться с Бриджи и ухаживать за теми несчастными или снова стану видеться с капитаном Беншемом, которого мама недавно так великодушно назвала «спятившим ублюдком». Так вот, я возвращаюсь и буду с ним видеться… И вот что я вам скажу. – Она обвела всех взглядом. – Я прошу Бога, чтобы ваши предчувствия вас не обманули. Мне бы хотелось, чтобы он сказал мне: «Ханна, приди ко мне, живи со мной и будь моей». И уверяю вас, что ни минуту не раздумывала бы. Но, будьте спокойны, он и не смотрит на меня. Для него я только сестра, одна из персонала. Только и всего. Но, не боюсь повториться, я очень сожалею, что это так.

На некоторое время воцарилась тишина.

– Не делай этого, Ханна, – нарушила молчание Констанция. – Не делай. Не возвращайся туда.

– Я должна уйти, бабушка. В любом случае не смогла бы жить здесь, да еще вместе с вами. Слишком много всего было сказано, такое не забывается. Но не высказать наболевшее было нельзя. Нарыв зрел годами. Я так вам скажу: дайте мне жить своей жизнью, а сами живите здесь… спокойно.

– О, Ханна, Ханна! – зарыдала Констанция.

– Нет, бабушка, ни к чему слезы, они не помогут. Время слез прошло. Я уже выплакала свои из-за всей этой истории. Когда отец ушел, думала, что тоже не выживу, но жизнь такая цепкая. Я ухожу и буду жить, еще не знаю как, но собираюсь жить…

Повисло тягостное молчание, которое нарушил резкий стук в дверь заставивший всех вздрогнуть. Дверь открыл Джим Уэйт, и все в немом изумлении уставились на стоявшего на пороге мужчину. Его сразу узнали, и не только по светлой пряди в черных волосах, но и по тому выражению в глазах, с каким он смотрел на Ханну.

Ханна еще ни разу в своей жизни не лишалась чувств, но в этот момент ей показалось, что она близка к обмороку. Слишком велико было потрясение. Просто невероятно, что он появился на пороге этого дома и как раз в этот самый момент. Ханна замерла, не в состоянии вымолвить ни слова. Ее словно сковало оцепенение, схожее с тем, в котором находился ее пациент при их первой встрече.

– Ханна, – позвал он, – Ханна.

Девушка, очнувшись, бросилась к нему.

– Бен, Бен, ты все-таки пересилил себя! – кричала она, сжимая его руки.

– Между ними ничего нет! – Голос Сары сорвался на визг. – Так он не обращал на тебя внимания? И она еще заявляет, что говорит правду!

– Я не знала, ничего не знала! – выкрикнула Ханна, оборачиваясь к матери.

– Ты – лгунья, слышишь? Наглая лгунья. И уверена, что тебе поверят? Ты такая же, как твой отец. Я представить себе подобного не могла. Мало мне пришлось пережить, так еще и ее сын заявляется в мой дом. Ее сын и ты… Вон, убирайся, ты, ты…

– Успокойся, Сара, – попробовала урезонить невестку Констанция.

– Послушайте, мистер, – зарычал Джим Уэйт. – Лучше уходите, пока я не…

Он не договорил свою угрозу. Сверкавшие глаза Бена были так же черны, как и волосы, а в голосе, который он услышал, звенел металл.

– Я бы не советовал вам приближаться, – процедил сквозь зубы Бен. – А еще рекомендую попридержать язык.