Желание под солнцем - Карен Робардс

– Джослин Сан-Пьетро! Почему ты мне не ответил? – Облегчение омыло ее приливной волной, упрямо разжигая раздражение. Подбоченившись, она стояла, гневно зыркая на него. Он был почти у ее ног, повернул параллельно берегу и поплыл по мелководью. Лишь его темная голова, облепленная мокрыми волосами, виднелась над поверхностью воды. Остальное было расплывчатым бледным пятном.

– Может, я не хочу с тобой разговаривать. – Его голос был холодным, оскорбительным. – Может, я уже сыт по горло тобой и всей этой проклятой ситуацией.

Лайла вздохнула:

– Ты злишься, что Кевин поцеловал меня. Если ты выйдешь оттуда, я объясню.

– Я не хочу твоих объяснений. Ими я тоже сыт по горло.

– Джосс, ты ведешь себя неразумно.

– И мне уже осточертело слышать от тебя, что я веду себя неразумно! – внезапно вспылил он.

Ее голос сделался мягким, умасливающим.

– Я не выйду замуж за Кевина.

– Что?

– Ты слышал. Я не выйду замуж за Кевина.

– О! А ты всегда целуешь мужчин, за которых не собираешься замуж? Впрочем, если подумать, то, по-видимому, да.

– Разве ты не хочешь знать, за кого я выйду замуж? – Она оставила без внимания его явные попытки затеять ссору. То, что она должна сказать ему, слишком важно, слишком чудесно, чтобы его дурное настроение помешало ей.

– Не особенно.

Черт бы его побрал, неужели ему обязательно упрямиться в такой момент?

– Я выйду замуж за тебя, несносный ты человек! – Она гневно сверкнула на него глазами. Он сердито сдвинул брови:

– Предполагается, что я должен сказать, что польщен? Намеренный сарказм заставил ее стиснуть кулаки. Во что бы то ни стало она должна сдержаться и не поругаться с этим упрямым болваном, когда принимает его предложение! Сделав глубокий вдох, она усилием воли сохранила ровный тон.

– Выйди, пожалуйста, из воды, чтобы мы могли поговорить.

– Не выйду.

– Тогда я войду!

– Как хочешь.

Скрипнув зубами от его напускного безразличия, Лайла стала быстро раздеваться. Джосс молча наблюдал за ней. Затем, когда она развязала тесемки нижней юбки, он встал на ноги. Вода заструилась с него, стекая в озеро, которое теперь едва доставало ему до бедер.

– Ты самый невозможный, самый несносный упрямец из всех, кого я когда-либо имела несчастье встретить! – выпалила она.

– И все же ты собираешься за меня замуж? – Он насмехался над ней, но все еще был зол. Голос его напоминал рычание, когда он, голый, вышел из озера и прошел мимо нее, чтобы поднять свои брюки.

– В данный момент я в этом не уверена! – огрызнулась она, кипя от злости. Затем, тяжело и многострадально вздохнув, смягчилась и направилась к нему. – Да, собираюсь!

Он смотрел на нее, забыв про брюки. Что-то в его лице заставило ее остановиться в нерешительности.

– Ты уже сказала своему любовнику, что свадьбы не будет?

– Если ты имеешь в виду Кевина, то он мне не любовник, и ты это знаешь!

– Так сказала?

Она взглянула на него и покачала головой:

– Еще нет.

– Так я и думал.

– Какая разница, когда я скажу Кевину? Неужели тебе безразлично, что я сказала, что выйду за тебя замуж? – чуть ли не взвыла она.

– О, мне небезразлично. Я просто тебе не верю.

– Ты мне не веришь! Ты мне не веришь!

– Именно так.

– Я люблю тебя, идиот ты несчастный, и собираюсь за тебя замуж! Ты меня понимаешь?

Дойдя до него, она ткнула его для выразительности пальцем в грудь.

– Ой!

– И еще одно. При всем том, что я много раз говорила тебе эти слова, ты никогда, ни разу не сказал, что любишь меня!

– Никогда? – Его голос внезапно сделался смиренным.

– Никогда!

– Ни разу?

– Ни разу!

– И ты хочешь, чтобы я сказал?

– Да, хочу! – прошипела она. – Да.

– Что «да»?

– Ты знаешь.

Она скрипнула зубами.

– Джослин Сан-Пьетро, если ты немедленно, сию же минуту, не скажешь, что любишь меня, я пойду прямиком домой и выйду за Кевина! Ты меня слышишь?

Тогда он улыбнулся медленной и неотразимой улыбкой, которую Лайла так любила. Он схватил ее за руки и притянул ближе, так близко, что только их сцепленные руки были между ними.

– Ты бы и вправду вышла за этого, как там его? – В голосе не осталось и следа гнева. Теперь его тон был почти поддразнивающим.

– Да! – Затем, секунду спустя: – Нет. – После недолгой паузы она сказала: – Я жду.

Он взглянул на нее, и его широкая улыбка сделалась кривой.

– Мне нелегко произнести эти слова.

– О?! – Этот единственный слог определенно не был подбадривающим.

– Я еще никогда их не говорил.

– Никогда? – Это завладело ее вниманием, смягчило ее. Она подняла глаза на этого большого красивого мужчину, чьей женой пообещала стать, и почувствовала, как сердце сбилось с ритма. – Это правда?

– А ты недоверчивая штучка, да? – Улыбка все еще таилась в уголках его рта, но голос стал серьезным. – Правда, клянусь.

Долгое мгновение она просто смотрела на него, но когда стало казаться, что он так и будет стоять молча всю ночь, напомнила:

– Я все еще жду.

Его губы дернулись. Он открыл рот, потом снова закрыл.

– Ладно, – внезапно уступила она. – Я тебе помогу. Она высвободила руки из его рук, привстала на цыпочки и обняла его за шею. Он был все еще мокрый, но, прижавшись к нему, она этого даже не заметила.

– Я… – начала она, притягивая голову Джосса вниз, чтобы прижаться к его губам своими. – Люблю… – Она углубила поцелуй, дразняще лаская его губы языком, медленно продвигаясь внутрь, чтобы коснуться твердой гладкой линии зубов. – Тебя. – Она оторвала свои губы. Когда он потянулся за ними своими, крепче сжав руками ее талию, она покачала головой. – Скажи это!

– Помоги мне еще чуть-чуть, – попросил он хриплым голосом, несмотря на проскальзывающие в нем нотки веселья.

Лайла посмотрела на него, на черные, как ночь, волосы, мокрые под ее пальцами, на твердый красивый рот, на зеленые глаза, которые в темноте мерцали, скользя по ее лицу, и почувствовала, как у нее перехватило дыхание.

– Хорошо, – прошептала она и снова приблизила свои губы к его губам.