Любовник тетушки Маргарет - Мейвис Чик

Меня порой очень тревожит мысль: как он снова останется здесь один, без меня? Но он сказал, что привык к одиночеству. Как грустно.

* * *

Итак, мы благополучно прошли через ритуал поедания индейки, выслушали рождественское послание королевы, а Верити, как ни странно, — видимо, для разнообразия — оставалась в хорошей форме. Опасность замаячила лишь раз, когда она спросила, что я подарила своему отсутствующему любовнику. Услышав мой ответ, она вытаращила глаза, открыла рот, отпрянула — мы играли в «Монополию» — и, не веря ушам своим, переспросила:

— Что-что ты ему купила?!

— Дорожную сумку. Очень красивую кожаную дорожную сумку.

— Господи Иисусе! — воскликнула она, забыв предложить цену за отель на Вайн-стрит, — впрочем, этот промежуточный ход особой прибыли ей бы все равно не принес. — Как ты могла сделать такое? — Игра возобновилась.

— Что ты имеешь в виду под этим «как»? Пошла в магазин, выписала чек и купила. Так же, как ты делаешь покупки в магазинах.

— Но почему дорожная сумка? Что я имею в виду? Я имею в виду, что ты гребаная дура.

— Не надо так грубо ругаться, Верити.

— Но Маргарет! — Она в отчаянии закрыла лицо рукой, что выглядело в высшей степени драматично. — Неудивительно, что слово «тетушка» так пристало к тебе. Это же смешно — купить любовнику такую вещь. Ты понимаешь смысл послания?

— Послания? На открытке я написала: «От меня с любовью».

— Да нет же, послание, которое несет в себе твой подарок. Это же… — Она посмотрела на меня своим снисходительно-надменным взглядом. — Это же…

— Ну, что — «это же»?

— Подарки, которыми обмениваются любовники, содержат тайный смысл, подтекст. Ты покупаешь Саймону дорожную сумку, и он думает, что ты хочешь, чтобы он ушел.

— Может, и хочу. — Я совершила ошибку. Верити еще сильнее вытаращила глаза:

— Что?!

— Просто не желаю дожидаться, когда ему со мной наскучит.

— Да уж, тебе следует постараться, чтобы этого не произошло. Какой смысл поддерживать отношения с мужчиной, если ты не стремишься привязать его к себе? — Она потрясла пальцем у меня перед носом. — Он уйдет. Увидишь. И только тогда ты поймешь, каково это…

Итак, нотации начались, Порой женщины бывают злейшими врагами сами себе: Но простой прием иногда способен и помочь делу.

Я посмотрела на часы. Половина шестого. Уже можно. Чуть раньше, сидя перед камином, мы пили чай с пирожными, и мне довольно долго удавалось удерживать Верити от исполнения роли Сары Гэмп.[74]Но теперь мне и самой, пожалуй, не мешало расслабиться.

— Итак, — сказала я, возвращаясь с подносом, на котором стояли джин, тоник, лед и лимон, — пора выпить.

Верити скорбно смотрела на огонь. Слава Богу, камин у меня газовый, что избавляет от печального зрелища умирающих угольков.

— Рождественская открытка от Марка пришла из Австралии, — сообщила она.

— Слава Богу, что он так далеко.

— Господи, какая ты бессердечная! Я тебя не понимаю. Рождество, праздник, а ты сидишь здесь со мной, старой несчастной калошей, в то время как у тебя есть очаровательный мужчина, который тебя любит. — Она ткнула в меня пальцем. — Сумасшедшая. Какие бы объяснения ты ни придумывала, ты сумасшедшая.

— Верити, это лучше, чем страдать от одиночества потом, когда они уходят, — мягко произнесла я, протягивая ей стакан.

— Сдаюсь, — признала она мою правоту и подняла стакан: — За это я выпью. — Как говаривал Джордж, кто бы сомневался.

А когда она сказала: «Буддисты считают, что безнравственно скорбеть на похоронах о человеке, прожившем долгую и полнокровную жизнь», — я поняла, что пора вести ее домой.