Подтяжка - Патрик Санчес

— Бренда Харрисон слушает.

— Здравствуй, Бренда. Это Гретчен, — о, этот противный, жалкий голосок, которым Гретчен ноет всякий раз, когда ей нужно отпроситься с работы. Ну, какая меня история ждет сегодня? У Гретчен никогда не бывает обычной простуды или гриппа. Она склонна придумывать невероятные болезни и несчастные случаи.

— Ты не знаешь, где Джил? Я сегодня опоздаю, пыталась вот дозвониться до нее, но ответа не дождалась, а автоответчик не работает.

— По-моему, она еще не пришла.

— Ты не передашь ей, что я припозднюсь?

— Передам, хорошо, — отвечаю в надежде, что она положит трубку и не станет подробно объяснять причины опоздания.

— Я тут в кабинете врача, буду анализы сдавать. У меня подозрение на вирус Западного Нила.

— Вирус Западного Нила? Что-то экзотическое. Эту болезнь москиты разносят?

— Ага.

— Но сейчас зима.

Даже не знаю, зачем устроила допрос. Она ведь сейчас совсем заврется, но я не могу не удержаться и не спросить.

— Да, знаю. Странно, не правда ли?

У меня к Гретчен тысяча вопросов, которые, впрочем, вряд ли будут озвучены. Если у нее действительно подозрение на вирус Западного Нила, то разве она не больше, чем просто сотрудник, который опаздывает на работу? В этом случае она, извините, умирающая, поскольку речь идет, как я понимаю, о смертельно опасном заболевании. Впрочем, в прошлом году мне тоже было о чем ее спросить, когда она заявила, что больна бубонной чумой.

К счастью, раздается звонок на параллельной линии, и у меня появляется благовидный предлог, чтобы покончить с неприятным разговором.

— Гретчен, тут звонок на второй линии — на него надо ответить. Я передам Джил, что ты задерживаешься. Поправляйся, — произношу скороговоркой и переключаюсь на следующий звонок. — Бренда Харрисон слушает.

— Алло. Добрый день, миссис Харрисон. Это доктор Клейн. Я хирург Камиллы Купер. На сегодня у нее назначена операция.

— Да, я в курсе, сама же отвозила ее к вам.

— Ваш номер телефона записан в контактах мисс Купер.

— Вот как? — теряюсь в догадках, что могло произойти, раз уж мне звонит сам хирург.

— К сожалению, у мисс Купер случилась бурная реакция на анестезию сразу после начала операции. У нее остановилось сердце, пришлось заводить его прямо в нашей операционной. У нас получилось откачать мисс Купер, и без кислорода она пробыла совсем недолго, но насколько она пострадала, пока не ясно.

— Боже мой!

— Бригада «скорой помощи» увезла ее в Вашингтонский медицинский центр. Мисс Купер все еще без сознания, но мы надеемся, что она скоро очнется.

— Боже мой! — повторяю я.

— Простите, но больше сообщить мне сейчас нечего. Мы очень надеемся, что мисс Купер переживет все случившееся.

— Надеетесь, что она все это переживет?! — я не верю своим ушам. — А что, есть возможность того, что Камилла… простите, мисс Купер умрет?

Врач отвечает после некоторой паузы.

— Боюсь, такая вероятность существует, но, как я уже сказал, мы надеемся, что ничего непоправимого не произойдет.

Я тяжело дышу.

— Что мне делать? — спрашиваю я его. — Я почти не знаю Камиллу. Я лишь согласилась отвезти ее к вам в клинику и забрать после операции. Мы работаем вместе, но она пришла в наш коллектив недавно. Я, можно сказать, ее совсем не знаю.

— У вас есть контактные данные ее семьи?

— Нет, — отвечаю я, задумавшись. — Но сумочка! У меня в машине ее сумочка. Я посмотрю, может, там есть записная книжка.

— Хорошо. Еще раз хочу извиниться за то, что не могу сообщить ничего конкретного. У меня будет больше информации после некоторых анализов, которые проведут в больнице.

— Вы не знаете, в какой палате она лежит?

— Нет, еще нет. Но я уверен, что там, в центре, вам все объяснят и окажут любую помощь.

— Хорошо, — говорю я. — Спасибо, что позвонили.

Ага, спасибо, что позвонили и сообщили, что та, кого я едва знаю, но за кого по сложившимся обстоятельствам несу ответственность, чуть не откинула коньки.