В погоне за миражом - Дэвис Линда

— Больше не мерзнешь? Голова, желудок в порядке? Горная болезнь кончилась?

— Уж если тебе так интересно, то голова идет кругом, но вряд ли это из-за высоты и недостатка кислорода.

Рассмеявшись, Коннор поцеловал Хелен в губы:

— Значит, говоришь, уже не холодно?

— Конечно, могло бы быть и потеплее…

Она почувствовала на себе его мускулистое и горячее тело.

Они лежали и слушали, как потихоньку пробуждается мир: подали голос птицы, послышалась возня поваров, за ними начали о чем-то негромко спорить носильщики. Последними из палаток появлялись туристы; шумно и многословно они делились впечатлениями об увиденных снах.

— Принюхайся, где-то жарят бекон, — сказала Хелен.

— Верно. — Ивэн вылез из мешка, оделся. — Полежи. Я займусь завтраком, а минут за пять до того, как он будет готов, дам тебе знать.

Минут через пятнадцать она не выдержала и последовала за Коннором.

— Где ты раздобыл бекон? — В руке Ивэн держал сковороду с аппетитно шипевшими розовыми кусочками.

— У Америго. Он нанялся поваром вон к той группе. — Коннор кивнул в сторону столпившихся у круглого пластикового стола мужчин. — Несколько раз я встречался с ним на разных маршрутах. Группа заказала себе обслуживание по классу люкс. Еды у них столько, что могут и поделиться.

— О, да здесь и яйца! Вот это завтрак! А овсянки ты, случайно, не приготовил?

— Сегодня должен быть удачный день, — улыбнулся Ивэн. — Мне не терпится выступить в поход.

— Никого похожего ты так и не встретил? — Хелен обвела глазами многочисленные кучки туристов.

В надежде найти хотя бы одного человека подходящей внешности Коннор обошел весь лагерь и минут десять расспрашивал Америго. Он отрицательно покачал головой.

После завтрака они упаковали рюкзаки и неторопливо прошли мимо продолжавших насыщаться туристов, помахав им на прощание рукой.

— Сейчас мы стоим на камнях, по которым ходили инки, — сообщил Ивэн. — До перевала Мертвой Женщины тропа представляла собой маршрут контрабандистов. Копыта их мулов вытоптали все следы инков.

— Сколько всего у них было дорог? Помню, отец рассказывал, что немало.

— Это правда. В общей сложности инки построили никак не меньше двадцати пяти тысяч километров отличных дорог на территории современных Перу, Эквадора и Боливии, забираясь местами в Чили, Аргентину и Колумбию. Значительная их часть существует и поныне, только разросшаяся зелень скрывает их от глаз.

В этот день тропа подчинила себе Хелен полностью, она превратилась в материализовавшуюся вдруг фантазию, мечту детства. Величественные руины древних сооружений, окутанные туманом, покрытые ярко-зеленым мхом деревья, леса, где на каждом шагу встречаются диковинные орхидеи или смертельно ядовитые змеи. Туман то сгущался, скрывая солнце, обволакивая вершины густой пеленой, то вдруг рассеивался, и тогда взору открывались могучие гранитные утесы.

Вскоре позади остался другой перевал, чуть не дотянувший по высоте до четырех тысяч метров, и на этот раз Хелен преодолела его без особого напряжения. Организм ее быстро осваивался в новых, непривычных условиях. Коннор с удовлетворением отмечал, что дополнительная нагрузка уже не требует от Хелен неимоверных усилий.

Они приближались к небольшому участку тропического леса: с ветвей могучих деревьев до земли свешивались тысячи зеленых, оранжевых, янтарного цвета лиан, тут и там на глаза попадались фантастической формы пурпурные орхидеи, над головами порхали огромные траурно-черные бабочки.

— Не вздумай сойти с тропы, — предупредил Коннор, — в этих местах полно змей.

Остановившись, он пристально всматривался в заросли. Если Мальдонадо решил устроить им засаду, то лучшего места не найти: бежать отсюда некуда, спрятаться негде. Со свойственной инкам изобретательностью они проложили тропу поверх каменной насыпи, по одну сторону которой тянулись совершенно дикие джунгли — обиталище ядовитых гадов, по другую — высились неприступные гранитные скалы.

Хелен на мгновение замерла, чтобы посмотреть вниз. Покрытые мхом расплывчатые силуэты деревьев будили в памяти писанные тушью японские пейзажи. Затерянный мир.

Вспомнилась сказка о заколдованной долине, которую мать читала ей давным-давно, в детстве. Преодолев множество испытаний, человек должен был пройти через нее, чтобы встретить свою судьбу. Испытаний ему удалось избежать благодаря волшебному плащу-невидимке. На такой плащ походил туман, окружавший сейчас Хелен и Ивэна. Он был таким плотным, что глушил звуки шагов.

Тропа пошла вниз, теряясь в огромном отверстии тоннеля, пробитого в отвесной стене. Коннор предупреждающе поднял руку и шепнул в ухо Хелен:

— Жди меня здесь.

Скрывшись в огромной дыре, он появился минут через пять, призывно махнул рукой. Хелен приблизилась, и они ступили под своды. Первые пять шагов в темноте еще можно было что-то различить, затем их окружил полный мрак. Откуда-то сверху на шею падали холодные капли, каждый шаг отдавался гулким эхом. Наконец впереди забрезжил неясный свет. Еще немного — и глаза их вновь увидели яркую зелень леса.

В тот день Хелен и Ивэн поднялись на третий перевал — три тысячи восемьсот метров над уровнем моря. Когда поставили палатку, оказалось, что облака ползут уже где-то внизу. Никаких следов отца вокруг по-прежнему не было, и Хелен вновь овладели страхи.

После ужина они уселись у палатки и, запрокинув головы, любовались звездной россыпью Млечного Пути.

Подъем был ранним; после легкого завтрака обоим не терпелось продолжить путь.

— Сегодня мы придем в Мачу-Пикчу, — со значением сказал Коннор.

«Он хочет предостеречь меня», — поняла Хелен.

Ветер разогнал облака, и первые лучи солнца упали на высившуюся у горизонта снежную вершину.

— Это северный склон Салькантайи. В переводе название означает «дикая, неприрученная». Шесть тысяч двести семьдесят один метр.

— Священная гора? Та самая, у которой ты просил защиты?

— Да, одна из тех.

Спускаясь, они миновали развалины какого-то сооружения, врезанного в склон горы.

— Фуюпатамарка, — пояснил Коннор. — На кечуа это означает «заоблачный город».

Спустившись на тысячу шестьсот метров, они вновь попали в облако. Тяжелый, влажный воздух был густым, как шоколад. Вверху же он больше напоминал молодое белое вино.

С каждым шагом вниз горы вокруг становились все выше. Облака уже совсем разошлись, по контрасту с яркой зеленью небо сделалось бирюзовым; сиянием, казалось, был наполнен даже воздух. В глазах рябило от обилия красок, здесь и там в изысканном танце кружили оранжевые, синие и белоснежные бабочки.

Внезапно Ивэн остановился.