Позвони в мою дверь - Наталья Нестерова

Витьки не сразу, не с первых дней, но рассмотрели, что Зина внешне напоминает их маму. Обожаемая мама тридцать лет назад — похожее лицо, тип фигуры, улыбка, жесты. Они не задумывались над тем, что под оболочкой может скрываться совершенно иное содержание: их сводила с ума оболочка.

Зина это прекрасно видела. Поражалась самой себе, но использовала мужские чувства, чтобы не вылететь с работы. Без особых усилий, не напрягаясь, даже получая некоторое удовольствие, дергала за ниточки нужных ей кукол-марионеток.

Витек Большой вызывал у Зины стойкое физическое отвращение — масленые африканские губы, влажные ладони, потные лоб и шея, пивное пузо, косолапая бабья походка. Витек Маленький был хорош собой и, когда надо, галантен. Но однажды Зина слышала, как он кричал на пожилую женщину-корректора, пропустившую ошибку в тексте статьи: «Старая вонючая прокладка! Я тебя на мусорник выброшу, ни одна собака не подберет!»

С человеком, который подобным образом ведет себя с женщинами, можно общаться только от большой нужды. У Зины была большая нужда в работе.

Она не ведала о разговоре, состоявшемся у братьев за закрытыми дверями, но результат ощутила на себе: Витек Большой отступил. Маленький наступал полным ходом.

* * *

— Братан, мы с тобой впервые в жизни не можем бабу поделить, — начал Витек Маленький.

— И стали грызться, — подтвердил Большой, — что плохо для дела.

— Она мне нравится.

— Мне тоже нравится.

— У нее куча детей.

— Плевать, их можно за границу в интернат сплавить. Ты бы женился на ней? — спросил Большой.

— А ты?

Этот вопрос они оставили без ответа: слишком ответственный шаг приводить кого-то в семью.

— Что будем делать?

— Может, ее спросить, кого она выберет? — предложил Маленький.

— Выставить себя идиотами? Завтра вся контора будет над нами потешаться.

— Давай бросим жребий. Или сыграем на картах.

Они сыграли на картах. Выиграл Витек Маленький. Зина досталась ему.

* * *

Витек Маленький не лез напролом, он хорошо понимал, что грубыми наскоками такую дичь можно вспугнуть. Но, оказывая Зине знаки внимания — приглашая ее на выставки и в театр с последующим ужином в ресторане, — он сам увязал все больше.

Обаятельная и женственная, остроумная и привлекательная, Зина невольно влюбила его в себя. Он задумался о женитьбе.

В тот день они побывали на выставке «Реклама-2002», потом поехали в ресторан обедать. После кофе, расплатившись с официантом, Витек задержал собравшуюся встать из-за стола Зину.

— Подожди, — сказал он, — мне нужно с тобой поговорить.

Сердце у Зины сжалось от плохих предчувствий, которые тут же подтвердились.

— Зина, я тебя люблю! Я прошу тебя быть моей женой. Не отвечай! — попросил он. — Пока не отвечай. Знаю, что в нашей конторе тебе много напели, какой я жестокий и мерзкий. Все правильно. Для других правильно. Одна мораль для паствы, другая для пастыря — верный принцип, и я от него не отойду. Ты не знаешь другой стороны медали. Мои близкие: мать, отец, брат и будущая жена — для меня святы. Я в лепешку расшибусь, чтобы они были счастливы. Не обижу ни словом, ни взглядом, ни поступком.

Ты будешь жить как королева. Убедишься, что король ласков, нежен и потакает твоим капризам. Тиран я в рабочее время, дома — кроток и покладист.

Зинино сознание, на девяносто процентов раздавленное тяжестью обрушившейся проблемы, одной десятой ликовало. Она чертовски привлекательная женщина! Способна вызывать не минутные страсти, а желание вести ее под венец! Не прилагая усилий, она укротила дикого зверя, превратив его в домашнюю забаву. У нее столько пороха в пороховницах, что хватит на подрыв китайской стены.

— Но я замужем, — тихо сказала она, глядя в сторону.

— Зина! Не тешь себя иллюзиями!

— У меня дети.

Витек не собирался делиться с ней планами в отношении детей.

— Я буду хорошим отцом, — пообещал он.

— Виктор, я растеряна, ошарашена. Мне нужно собраться с мыслями.

— Хочешь подумать?

— Да, мне нужно время.

— Хорошо. Я буду ждать, Зина.

— Не станешь возражать, если я поеду домой, а не в офис?

— Пожалуйста, — отпустил ее начальник.

Зина вела машину и ловила себя на том, что не может убрать с лица улыбку. Женщине, чтобы поддерживать состояние духа, не обязательно получать Государственные и Нобелевские премии — достаточно регулярно выслушивать объяснения в любви.

Зина открыла дверь своим ключом и услышала звуки, странные для дома, где находятся ребенок и гувернантка: музыка, заливистый женский смех. Зина прошла по коридору и замерла в дверях большой комнаты. Оксана и Настя принимали гостей. На столе вино и закуски, Оксана восседает на коленях у молодого человека, другой парень обнимает за плечи раскрасневшуюся гувернантку.

Первой мыслью Зины было: они что-то сделали с ее дочкой. Связали, рот заклеили и утопили в ванной.

— Моя девочка! — закричала Зина и бросилась в детскую.

Маняша, одетая, лежала в кроватке. Открыла глаза, захныкала:

— Мамочка, у меня голова болит. В ней шар холодный крутится.

Зина сжала дочь в объятиях, прижала губы к ее лобику. Температура!

— Сейчас, доченька, подожди.

Она выбежала из комнаты.

Гувернантка и ухажеры исчезли. Оксана гремела на кухне посудой.

— Чтобы через десять минут тебя здесь не было! — велела Зина, нажимая на кнопки телефона.

— Куда я пойду? — заартачилась домработница. — Я же не местная и здесь временно прописанная.

Зина знала, что у Оксаны в кошельке гораздо больше денег, чем у нее самой. Два года домработница откладывала зарплату, питаясь с хозяйского стола и донашивая Зинины наряды.

— Вызову милицию и обвиню тебя в краже золотой цепочки с крестиком и браслета с рубинами, — пригрозила Зина.

Эти вещи пропали давно, и немудрено при жизни на два дома. Зина никогда не намекала на свои подозрения, но тут шла напролом.

— Какой еще цепочки? — возмутился на том конце провода доктор Козлов.

— Извините, Саша, это Зина Петрова. У нас Маняша заболела.

— И вас ограбили? — уточнил педиатр.

— Нет, просто в квартире бордель устроили.

— Немедленно выезжаю. — Козлов положил трубку.

Вернувшимся из школы сыновьям Зина поручила наблюдать, как домработница собирает вещи — как бы чужое не прихватила. Сане и Ване, давно точившим зубы на Оксану, роль надсмотрщиков пришлась по вкусу. Они скандалили из-за каждой тряпки: не твоя кофта, мамины туфли, отдай утюг, верни сумку. Дело дошло до потасовки. Зине пришлось оставить Маняшу, самой затолкнуть вещи в чемодан и вынести на лестничную клетку.