Эксперимент - Дарина Грот

Лилит приподняла брови, вытащила руку из его руки и обернулась. Свеа и Летиция мирно спали, держась за руки, как дети в детском саду.

– Что-нибудь желаете? – спросила стюардесса тоненьким голоском, обращаясь к Левиафану.

Внезапно её глаза расширились, когда ее взгляд встретился с взглядом молодого человека. Его красота, порой, действовала губительно на представительниц прекрасного пола. Он посмотрел на нее исподлобья, обворожительным и проникновенным взглядом, и улыбнулся. Улыбка вампира была такая легкая и непринужденная, мягкая, полная нежности, стюардесса глядя на нее не могла выговорить ни одного слова.

Зато взгляд Лилит на них двоих был совершенно не воздушным, а, наоборот, глубоким и тяжелым, и с каждой секундой он становился тяжелее и раздражительнее.

– Что-нибудь выпить или попить, – ответил он сладким голосом и обнажил зубы.

– Сейчас! – словно завороженная, девушка развернулась и пошла по проходу вперед.

Лилит посмотрела на Левиафана и гневно отвернулась к иллюминатору, скрипя зубами, думая, что облака намного лучше и красивее, чем вампир.

Левиафан скосил на нее глаза и расплылся в блаженстве, как масло на раскаленной сковородке, но он сохранял тишину. Он пытался взять ее за руку, но Лилит, отбрыкивалась, не смотря на него.

Стюардесса вернулась через две минуты с горячим чаем в руках и протянула его человеку, отец которого как будто бы был Аполлон.

– Спасибо. А вы давно здесь работаете? – спросил он для поддержания разговора.

Щеки девушки моментально вспыхнули румянцем, она опустила глаза и окончательно засмущалась.

– Уже три года…

– Вы такая юная, не боитесь, что работая здесь, вы можете не дожить и до средних лет? – приподняв одну бровь, спросил Левиафан, глотая горячий напиток.

Лилит громко выдохнула и закашлялась для привлечения внимания, но никто даже не посмотрел в её сторону.

– Да не очень, мне нравится летать… – всё также смущенно отвечала девушка в форме.

– Какое прекрасное сочетание – смелость и красота! – Левиафан поцеловал руку.

– Простите, – не выдержала Лилит, – я могу уступить мое место, и тогда вам будет намного удобнее разговаривать друг с другом и отвешивать комплименты!

Левиафан развернулся в ее сторону и улыбнулся еще шире. Вот оно! Перед тем как сесть в самолет он был настроен поиздеваться над Лилит, но она, сказав ему, что самолеты не вызывают у нее никаких страшных ощущений, очень расстроила вампира. Увидев стюардессу, Левиафан решил компенсировать свои надежды ревностью.

– Это моя девушка, и я думаю, что ей лучше остаться на своем месте, мало ли чего, воздушная яма, самолет дрогнет, она упадет и сломает себе что-нибудь? – он вопросительно взглянул на стюардессу.

– Да, вы правы! – она была вся красная, как помидор, – мне нужно идти, извините.

Мелкими шажками она пошла прочь, явно проклиная и ругая свою дурость. Левиафан развалился в кресле и лениво поднял глаза на Лилит, почувствовав ее разъяренный взгляд.

– Ты совсем обнаглел?! – злобно прошипела она, почти ему в ухо.

Левиафан вздохнул, оглядел салон и снова уставился на нее.

– Ты ревнуешь, милая! – подытожил он.

– Нет! Меня это просто бесит! Ты отрываешь голову любому, кто ко мне близко подходит, а сам чуть ли не интимную близость предлагаешь первой встречной, так еще и прямо при мне! – ее глаза сверкали от злости, руки нервно дергали подлокотник и ремень безопасности.

– Ты ревнуешь! – Левиафан нежился в кресле, как котенок на коленях у бабушки.

Лилит сделала глубокий вдох, выдох и отвернулась от него, решив отвлечься мыслями, а точнее просто переключится на Летицию. Она обернулась посмотреть на них. Парочка спала, словно была под самым сильным наркозом.

«Летиция. До чего же невзрачная особь. Ради чего Свеа простоял столько времени у тебя подъезде? Прекрасные золотистые волосы…смуглая кожа. И все. У тебя больше ничего нет. Ни лица, ни характера, ни фигуры. Твой, совершенно неподходящий к твоему лицу, нос – просто ужас. И у тебя, к твоему несчастью, слишком маленькие губы. Но все же это неважно, потому что у тебя есть Свеа… Именно для него ты жизнь, свет, боль, тьма…Даже у Афродиты нет ни единого шанса отбить у тебя шведа. И это хорошо. Но только ты его не любишь, для тебя он даже не кто-то, а что-то. Щенок, который очень привязался к человеку, очень любит его и, всегда, смотрит в глаза со всей своей щенячьей добротой. Даже то, как вы сидите: он держит тебя за руку, его голова почти на твоем плече, а твое лицо отвернуто от него, пальцы расслаблены, ты не сжимаешь его руку, как он твою. Я уверена, попадись тебе в то время другой, ты бы тогда с радостью спустила Свеа с лестницы. Но с твоей, мягко говоря, не очень презентабельной внешностью, другого, конечно же, не оказалось, хотя ты видимо его очень ждала. Неужели Левиафан допустил в своей неугомонной голове даже мысль о том, что вот эта вот, недовольная жизнью, но столь ещё глупая особа сможет заменить мне Жаклин? Какой вздор! Какой недалекий расчет! Левиафан, ты ошибся…снова!»

– Лилит, ты такая красивая, когда обиженна! – вампир провел пальцем по её щеке.

Девушка развернулась в его сторону и натянула глупую улыбку.

– Если ты наивно полагаешь, что я все забыла, то ты не правильно думаешь! Оставь меня в покое! Еще полтора часа лететь и я хочу поспать! – опуская кресло, сказала Лилит.

– Да, ты красивая, – не унимался Левиафан, – но вид обиженной женщины тебе совершенно не идет! А врущей – тем более! Лилит, зачем ты врешь? Ты ведь не хочешь спать,… о, я не могу забыть взгляды, как на нас все смотрели в аэропорту, в самолете. Это такой бальзам, ласкающий душу. Мужчины восхищаются тобой, женщины мной, мы идеальная пара Лилит!

– Ты такой нарцисс самовлюбленный и высокомерный! Почему за столько лет ты еще не привык к тому, что женщины на тебя смотрят? Я даже за свою бесполезно короткую жизнь привыкла к взглядам противоположенного пола!

– Эх, Лилит! – он нарочито вздохнул. – Это как музыка, например, Бетховена. Симфония №5 до-минор. Представляешь сколько лет этому величайшему произведению, и сколько раз я мог его слышать. Каждый раз, когда звучание этой потрясающей мелодии проходит сквозь мои уши, я все время поражаюсь и нахожу в ней что-то новое. То же самое и с женщинами. Только вот в симфонии прописаны все ноты, и удивление человека, по большей части, зависит от мастерства исполнения оркестра, а женщины не имеют никаких устойчиво прописанных норм поведения. В течение моей долгой жизни они удивляют меня не переставая. Вот такие вот вы очаровашки, что даже Бетховен не сравнится с вами, а тем более я, простой смертный, как же я могу не обращать внимания на женские взгляды? – Последнее предложение Левиафан произнес с таким цинизмом, что Лилит захотелось его удавить голыми руками и прямо в самолете.

– Знаешь, ты умелый провокатор! Я удивлена, как ты умудрился дожить до 29 лет? Почему тебя не казнили или не запытали до смерти? Тебя должны были прибить еще в XVI веке!