Обитель страсти - Виктория Холт

На полу лежало то, что осталось от Элис.

Вот я и нашла ее…

— Элис! — закричала я. — Элис, это ты? Так значит, все это время ты была в доме?

Элис молчала. Ее уста сомкнулись навеки более года назад.

Я закрыла лицо руками. Смотреть на эти останки было невозможно. Меня со всех сторон окружало зловоние смерти и тлена.

Сколько времени прожила Элис после того, как эта дверь закрылась за ней? Я хотела это знать, потому что именно столько предстояло прожить мне.

Наверное, я очень долго пролежала без сознания. Подчас бредила, приходя в себя. Я слышала чей-то лепет, должно быть, свой собственный, потому что он не мог принадлежать Элис.

К счастью, даже придя в себя, я оставалась в полубессознательном состоянии. Но какая-то часть разума продолжала работать.

Кто я такая? Марта? Или все же Элис?

Наши истории так похожи… Об Элис говорили, что она убежала с Джеффри. Обо мне скажут, что я убежала с Питером. Наше исчезновение так удобно совпало с исчезновением братьев.

— Но почему? — снова и снова повторяла я. — Почему?..

Теперь я знала, чья фигура отбрасывала тень на жалюзи в комнате Элис. Ее… этой дьяволицы в женском обличье. Ей было известно о существовании маленького дневника, который я обнаружила в кармане амазонки Элис, и она искала его, потому что опасалась, что в нем могут содержаться факты, способные привести к ее разоблачению.

Я поняла, что она никогда не любила Элвин, что своими мягкими манерами всех нас попросту ввела в заблуждение. Я поняла, что она вообще никого не способна любить. Она использовала Элвин так же, как и всех остальных, как она намеревалась использовать Коннана. Дом. Вот что она любила.

В своем бредовом состоянии я представляла себе, как она стоит у окна в «Маунт Виддене», смотрит на дом соседей и жаждет обладать им со всей страстью человека, охваченного навязчивой идеей.

— Элис… — повторяла я. — Элис… Мы обе стали ее жертвами… ты и я.

И мне казалось, что Элис отвечает мне, рассказывает о том дне, когда Джеффри отправился в Лондон, о том, как в дом прибежала Селестина и сообщила о великом открытии в часовне.

Я видела перед собой Элис… бледную, хрупкую, хорошенькую Элис. Я видела, как она издает радостный возглас и делает несколько роковых шагов навстречу своей смерти…

Но в моих ушах раздавался голос не Элис, а мой собственный.

И все же я была уверена, что она находится рядом и что мы будем утешать друг друга, пока я не последую вслед за ней в мир теней, где она обитала с того самого дня, когда Селестина Нанселлок заманила ее в келью прокаженных…

* * *

В глаза ударил ослепительный свет. Я почувствовала, что меня несут, и спросила:

— Значит, я уже умерла, Элис?

Негромкий голос ответил:

— Моя милая… моя родная… теперь ты в безопасности.

Голос принадлежал Коннану, как и руки, которые меня несли.

— Значит, сны снятся и после смерти, Элис? — опять пролепетала я.

— Моя любимая… о, моя любимая…

Меня положили на кровать, вокруг которой столпилось множество народа.

Тут я заметила свет, блестящий на волосах, на почти белых волосах.

— Элис, я вижу ангела.

Тут ангел заговорил. Он произнес:

— Это я, Джилли. Джилли привела их к тебе. Джилли следила за тобой, и Джилли увидела…

Вот так неожиданно именно Джилли вернула меня в мир реальности. Я поняла, что не умерла, что произошло чудо, что руки, которые меня несли, в самом деле принадлежали Коннану, как и голос, который я слышала…

Я лежала на кровати в своей собственной комнате, из окна которой видны были лужайки и окно спальни, когда-то принадлежавшей Элис, где я видела тень ее убийцы, пытавшейся убить и меня…

Я закричала от ужаса. Но Коннан теперь был рядом.

Как и его голос, ласковый и нежный:

— Все хорошо, моя любовь… моя единственная. Я здесь… рядом… Я всегда буду рядом с тобой.