Любовь навеки - Патриция Райс

Заметив этот доверительный жест жены по отношению к человеку, которого он считал другом, Грэм разъярился, а присутствие в доме Артура Риардона окончательно вывело его из себя. В последние годы, живя в уединении, он разучился прятать свои чувства под маской светской любезности и сдержанности. Повернувшись к Артуру, он сорвал на нем душившую его злость.

– Не думал, что ты наберешься наглости и явишься в мое поместье, Риардон, – сквозь зубы процедил Грэм и, присев на парапет веранды, устремил на Артура гневный взгляд, ожидая, что тот ответит.

– Я прибыл, чтобы показать, что уже прекрасно себя чувствую и готов встретиться с тобой, как только ты этого пожелаешь, – холодно ответствовал Артур, не смущаясь тем, что присутствующие совершенно не поняли, о чем он говорил.

– Неужели? – насмешливо спросил Грэм, приподняв бровь, и продолжал: – А мне показалось, что порыв ветра способен сбить тебя с нор. Я посоветовал бы тебе уехать отсюда куда-нибудь подальше, например, на курорт, полечиться. Это было бы полезно для твоего здоровья.

Артур, сжав кулаки, двинулся вперед. Но тут Грэм резко встал, и Артур, оступившись от неожиданности, зашатался, его больная нога подкосилась, и он упал.

Женщины испуганно вскрикнули; Гай быстро поднял Артура на ноги, а виконт тем временем ждал развития событий, скрестив руки на груди.

Пенелопа не верила своим глазам. Несмотря на вспыльчивость и эгоизм мужа, она не думала, что он может вести себя так жестоко. Может быть, слухи справедливы и Грэм действительно и есть тот безжалостный злодей? Нет, ведь Пенелопа была свидетельницей того, как он таял от одной улыбки Александры. G какой нежностью он относился к ней и дочери! Она знала, что, даже сердясь и выходя из себя, Грэм никогда не переходил границы дозволенного. Она не понимала, как он мог унизить и оскорбить соседа по имению, гостя, явившегося к нему в дом.

– Ты не прав, Трев, – тихо промолвил Гай.

Обидевшись за брата, Долли хотела вступиться за него, но баронет решительно обнял ее за талию и подтолкнул в сторону Пенелопы, которая участливо взяла подругу за руку.

Пенелопа стояла молча, наблюдая за мужчинами. Она никогда не вмешивалась в то, чего не понимала. Грэм, видимо, немного успокоился и теперь раздраженно поглядывал на Артура.

– Нет, я больше не собираюсь убегать, Тревельян. Повторяю, что готов встретиться с тобой, когда ты этого пожелаешь.

Бледный, но решительный, Риардон оттолкнул поддерживавшего его Гая и выжидательно посмотрел на противника. На мгновение Пенелопе показалось, что взгляд мужа наполнился восхищением.

– В таком случае ты дурак, – промолвил Грэм и, обратившись к Гамильтону, холодно сказал, указывая на стоявший во дворе фаэтон: – Отправь этого щенка домой. И уговори его ради его же благополучия отправиться в длительное путешествие, лучше кругосветное.

Не сказав больше ни слова и не обратив никакого внимания на остальных присутствующих, Грэм вошел в дом, повергнув всех в смятение. Впервые в жизни Пенелопа столкнулась с такой ситуацией, в которой не знала3 как себя вести. Если бы рядом не было Аделаиды, она, пожалуй, просто убежала бы в свою комнату. Вдвоем они кое-как извинились перед гостями за грубость хозяина и выразили Артуру сочувствие. Потрясенная Долли удалилась вместе с Гаем, взяв его под руку. Риардон учтиво поклонился дамам.

– Прошу прощения за то, что испортил вам вечер, – сказал он, – клянусь, что этого больше не повторится.

В его лице было столько отваги и мужества, что у Пенелопы сжалось сердце. Почему Грэм столь сурово судит этого бедного юношу?

После отъезда Гая и Риардонов Пенелопа уединилась у себя, чувствуя, что у нее страшно болит голова. Она не понимала, что происходит, и ей не хотелось никого видеть, но как назло Александра прокралась к ней из детской и, забравшись на кровать, грустно взглянула на мачеху. Девочка чувствовала, что в доме творится что-то неладное, и придумала свой выход из сложившейся ситуации.

– Поедем кататься верхом, Пенни, – предложила она. – Тебе сразу станет лучше. Папа тоже поедет, если я его попрошу. Мы можем отправиться к озеру и посмотреть, как плавают утки. Мне нравится наблюдать за ними, а тебе?

Пенелопа крепко обняла Александру.

– Я тоже люблю ездить верхом и смотреть на уток, – промолвила она. – И еще я люблю маленьких девочек с черными волосами, которые постоянно лезут им в глаза. – И Пенелопа, взяв упавшую на лоб Александры прядку волос, пощекотала ее носик. – Но иногда мне очень хочется побыть одной, с тобой такое бывает?

Карие глаза девочки грустно смотрели на нее.

– Ты больше не любишь моего папу? Но ты ведь не уедешь от нас, правда? Папа не сможет жить без тебя!

Пенелопа тяжело вздохнула:

– Я не хочу уезжать, Александра. Я люблю тебя, а люди не уходят от тех, кого любят. Но думаю, папа был бы рад, если бы ты осталась с ним.

– Значит, ты не любишь папу? – спросила Александра.

Пенелопа попыталась найти слова, чтобы объяснить ребенку то, чего не могла объяснить даже самой себе. Почему она день и ночь думала именно о муже, а не, скажем, о любвеобильном Чедуэлле, верном друге Гае или ином мужчине из тех, с которыми познакомилась за последние месяцы? Почему мысленно продолжала оправдывать Грэма даже тогда, когда он вел себя самым непозволительным образом, как, например, сегодня? Ей и сейчас хотелось найти объяснение его поведению. Мог ли ребенок понять то, что она чувствовала?

– Я люблю твоего папу, Алекс, – мягко промолвила Пенелопа, обнимая падчерицу. – Просто мне иногда бывает трудно доказать ему это.

Александра кивнула:

– Я понимаю. Иногда я пытаюсь приласкать котенка, которого подарила тетя Аделаида, но он вырывается из рук и убегает. Но я все равно люблю его. Я рада, что папа женился на тебе, Пенелопа. Я люблю тебя, даже когда веду себя скверно.

Пенелопа искренне засмеялась. Вскоре девочка ушла.

Через некоторое время, встав с кровати, Пенелопа увидела в окно, что Грэм под руководством дочери привязывает веревки к мощному суку дерева и сооружает сиденье. Как могла Пенелопа сомневаться в том, что любит его?

Но любовь слепа. Ситуация, в которой оказалась Пенелопа, представлялась ей безвыходной. Ей оставалось только одно – сторониться мужа так, как она это делала в последнее время.