Шёпот ветра - Ольга Заушицына

— Извини, но я немного не разобрала твой картавый лепет. Кто-то из музыкантов поцеловал танцовщицу во время выступления?

Вика проводила хмурым взглядом незнакомцев и, уставившись на носки своих кроссовок, немного обиженно протянула:

— Угу, кто-то из музыкантов. Пашка твой ненаглядный танцовщицу на шесте поцеловал! Да ещё как поцеловал! Вся арена ахнула! — всё с той же обидой выпалила она, и тут же взглянув в потемневшее лицо сестры, ободряюще затараторила: — Ну, чего ты, Юль! Это же просто номер! Подумаешь, постановка! Он там вообще на тросе над сценой лет…

— Прошу тебя. Только не надо меня жалеть, — устало оборвала её Юля, вернув на лицо снисходительную усмешку. Такую же фальшивую, как и она сама.

— Не надо, значит? Да будет тебе известно… — вновь вспыхнула Вика, намереваясь высказать старшей сестренке за все эти её заносчивые фразочки, да так и умолкла на полуслове, ошарашено уставившись поверх плеча сестры.

— Проходной двор какой-то, — сквозь зубы тихо процедила Юля и, не оглядываясь, шагнула в сторону, когда дверь позади нее в который раз распахнулась. — И что же мне будет… — ехидно начала она и осеклась, заслышав до боли знакомый смех.

Наверное, будь они сейчас на какой-нибудь шумной улице Манхеттена или Лондонского Сити, она бы и там распознала этот смех. Вычислила его из тысячи посторонних звуков. Как и его голос — насмешливый, игривый. Такой родной и чужой одновременно. Голос, которым он сейчас флиртовал с другой:

— Да ладно тебе, Китти-Кэт. С каких пор ты не любишь сюрпризы?

Юля резко повернула голову, вперившись взглядом в до боли знакомую спину. И тут же переключилась на длинноволосую незнакомку, которую парень бережно приобнимал за плечи. Она не видела её лица, как и не слышала её ответа, но откуда-то точно знала, что это она.

Подружка по песочнице.

Стерва, укравшая её счастье.

В горле запершило, то ли от сдерживаемых слез, то ли от сумасшедшего желания выкрикнуть вдогонку что-нибудь этакое. Испортить им этот четов вечер, а лучше — жизнь. Но Юля только и могла, что опять кусать щеку до крови и смотреть, как скрывается за поворотом хохочущая парочка.

— Очуметь! Это же Катька! — присвистнула рядом Вика, заставив её опомниться и взять себя в руки. — Слушай, так это получается, на сцене тоже она была? Очуметь!

— Господи! Где ты откопала это словечко? — Юля раздраженно потерла виски, размышляя, что делать дальше. Идти на вечеринку, по понятным причинам, резона не было, но и очередной нудеж сестрицы по поводу их ухода она тоже вряд ли выдержит. И так сыта по горло её нытьем.

«Очуметь! Это же Катька! Очуметь!» — мысленно передразнила она и громко ахнула, наконец, сообразив, о ком именно говорила Вика.

Наше время…

Милана покрутила в руках пустой стакан из-под виски и, легко оттолкнувшись от перил балкона, направилась к своему столику.

— Слушай, может, хватит уже? А? — жалобно протянула Леся, стоило ей присесть рядом.

— А она ничего, — проигнорировав подругу, задумчиво протянула Мила, откинувшись на спинку диванчика.

— Все шлюхи ничего, Лукъянова. На то они и шлюхи, — фыркнула в ответ Леся и, поморщившись от очередной музыкальной композиции, вновь заканючила: — Серьезно, Мил. Давай уже уйдем отсюда. У меня сейчас токсикоз разыграется от этого мельтишения, — она кивнула в сторону мерцающих стратоскопов и успокаивающе погладила ладонью живот.

— Он что, уже толкается? — спросила Мила, заворожено рассматривая немного округлый живот подруги. Внутри привычно кольнула зависть — ребенок. Чудо природы. Чудо способное вернуть ей Стаса. Прошить их судьбы одной нитью на всю жизнь. Навечно.

Чудо, которого у нее нет.

Пока что нет.

— Не то, чтобы толкается, — криво усмехнулась Леся, откинув за плечи блестящие светлые волосы. — Но такое ощущение, знаешь… — она защелкала пальцами, пытаясь подобрать более точное сравнение. — О! Будто рыбки внутри плавают!

— А ты значит, аквариум? — со смешком переспросила Мила, за что тут же схлопотала негодующий взгляд.

— Вот когда окажешься на моем месте, я над тобой тоже поржу, Лукьянова. И по всяким ночным клубам также таскать тебя буду! — мстительно заявила Леся и, скривившись от очередной вспышки света, попросила: — Ну, пошли уже домой? Девицу ты увидела, нервы себе зачем-то потрепала. Чего тебе еще надо?

— Ладно, не ной. Сейчас поедем, — сдалась Мила. Она подозвала официанта, попросив того пригласить к их столику менеджера. — Вот только парочкой словечек кое с кем перекинусь и поедем.

— И что ты опять задумала? М? — остро глядя на нее, осуждающе протянула Леська. — Ты же ничего такого не выкинешь, правда?

— Он её любит, — уперевшись взглядом в лакированную поверхность стола, глухо ответила Мила.

— И что? Женится-то Серебров на тебе! Как ты и хотела, да?

— Ты не понимаешь…

— Это ты не понимаешь! — оборвала её Леся. — То, чем ты занимаешься — эти частные детективы, слежка, эта, мать его, мнимая беременность! Бессмысленно! Насильно мил не будешь, Лукьянова! Избавишься от этой, — девушка указала рукой на центральную клетку. — Так он через месяц найдет себе другую! А потом ещё одну. И ещё. И что? Так всю жизнь выслеживать будешь? Да ты же рехнешься, Мил!

— А я уже и так рехнулась, Лесечка! — широко усмехнулась в ответ девушка. И, не снимая с лица натянутой усмешки, повернулась к подошедшему менеджеру. — Спасибо, что смогли выделить для нас время, — она посмотрела на бейджик на груди мужчины и с придыханием произнесла: — Денис Анатолиевич.

Леся у нее за спиной насмешливо фыркнула. Но Милане, как никогда, было плевать на мнение подруги. Той её не понять. Леська любит и любима. Муж её целых два года добивался! И добился.

Значит и Мила добьется. Пусть и методы у неё немного жестковаты.

И всяким там Катям она своего Стаса отдавать не планирует. Серебров только её. Так было и так будет. Всегда.

— Чем могу быть полезен, Милана Владимировна? — откуда-то прознал её имя по батюшке менеджер, превратив на миг её искусственную улыбку в настоящую. Это хорошо, что он знает, с чьей дочерью разговаривает. Значит, он так же хорошо знает и то, что таким как она не принято отказывать.

Очередная холодная капля скатилась с мокрых волос и впиталась в хоккейный реглан. Лиза поежилась и спрятала ладони в длинных рукавах мужской кофты, стараясь не обращать внимания на пронизывающий ветер и дождь, которые, несмотря на защитный козырек, умудрялись доставать её даже здесь — на крыльце пятиэтажной сталинки.

— Сейчас-сейчас, потерпи секундочку, — упрашивал Дима, в четвертый раз перетряхивая спортивную сумку. С волос парня тоже капала вода, а белая футболка просвечивала и липла к телу. Но он будто бы и не замечал этого, а вот Кузнецова замечала. Как и бушующую в метре от них грозу, и закрытую наглухо дверь, из-за которой в последние десять минут так никто и не показался. И не удивительно. Наверняка все нормальные люди в такую погоду дома сидят. А им, ненормальным, и посидеть негде.