Золотая кровь - Ляна Зелинская

— На что вы намекаете?!

— Ни на что конкретно.

— Может, стоило бы провести облавы в Тиджуке, и делать это регулярно, тогда, может быть, мы отчасти решили бы эту проблему?

Эмбер поёжилась. Как только были рассмотрены текущие вопросы городской жизни, обсуждение снова вернулось к судьбе эйфайров и закону о резервации. Сенат разделился во мнениях. Кто-то предлагал надеть на эйфайров браслеты из ониксида, кто-то — проверять всех детей в принудительном порядке и отправлять их на исправительный остров, кто-то кричал, что за любое преступление к эйфайрам нужно применять высшую меру наказания. Но абсолютно всё, что так эмоционально и цинично обсуждалось, звучало ужасно, словно в этом зале разговаривали о скоте, а не о людях.

Бродячие собаки, вот кто мы для них!

− А вы, сеньор, как вы считаете, эйфайров нужно уничтожить? — спросила Эмбер осторожно.

Сама не знала, почему ей вдруг понадобилось узнать мнение сеньора де Агилара.

− Это сложный вопрос, Эмерт, − он повернулся и посмотрел ей в лицо. — Ты когда-нибудь сталкивался с ними? Вот так, близко, как мы с тобой?

− Э−э−э… нет. Не знаю. Может быть, но даже если и сталкивался, то я об этом не знал, − она смутилась, отвела взгляд и принялась выравнивать углы у листов бумаги.

— А я сталкивался, — ответил сеньор де Агилар.

— Но это ведь, и правда, бесчеловечно, вы не считаете?

− Ровно до того момента, пока ты не потеряешь кого-то из близких из-за своей жалости к этим существам. Раньше мы их просто убивали. Сжигали на кострах. Теперь мы стали гуманнее и пытаемся их лечить, — саркастично усмехнулся сеньор де Агилар. — Это большая этическая проблема, Эмерт, и я пока не знаю её решения. Но топить в Лагуне кого бы то ни было, ты прав, это бесчеловечно. Но у сената нет пока никакого решения. Мой отец вынес предложение о построении резерваций для эйфайров, и дон Диего хочет, чтобы я проголосовал за него от имени отца.

— А вы, сеньор, вы как считаете вы сами?

— Я? Не знаю, Эмерт. Не знаю. Один из эйфайров убил мою мать, вот, и как ты думаешь, я должен им сочувствовать? — сеньор де Агилар посмотрел ей в глаза, и от темноты в них Эмбер едва не сделалось дурно.

— Простите, сеньор, я… сожалею, — пробормотала она и отвернулась.

— Ты тут ни при чём, Эмерт. У тебя просто доброе сердце, — ответил сеньор де Агилар и тоже отвернулся.

Эйфайр убил мать сеньора де Агилара?!

Теперь всё стало на свои места. Ненависть Агиларов к эйфайрам понятна, и если её вдруг поймают, то пощады ей ни будет никакой. И чувство опасности, в который раз за сегодня, откликнулось в носу запахом металла и крови.

Дон Диего махал руками, распекая кого-то из красной ложи, секретарь то и дело стучал молотком, и крики неслись со всех сторон.

— Вы видели последний манифест Эспины? Он угрожал городу взрывами, если мы примем этот закон!

— И если мы примем этот закон, то взрывы точно последуют, так может, стоит подумать, прежде чем принимать такое решение?

— Ну, знаете, милейший, во второй части манифеста Эспина требует выделить эйфайрам места в сенате! Вы к этому готовы?! А что вы готовы будете отдать кровопийцам завтра?! Хватит и того, что вы пошли на поводу у профсоюза портовых рабочих!

Когда заседание закончилось, у Эмбер было только одно желание — выскочить быстрее на воздух. И она едва вынесла все расшаркивания и улыбки, которыми члены сената одаривали друг друга при прощании. Вот только что они кричали об уничтожении эйфайров, а теперь спокойно улыбаются, обнимаются на выходе и обещают приехать на фиесту.

И, стоя в большом вестибюле перед портретами первых грандов, она особенно остро ощутила эту черту, которая отделяет этих небожителей от тех, кто обитает внизу. От жителей Среднего яруса и Лагуны, и уж тем более, эйфайров.

Они хуже бродячих собак!

— Эмерт? Ты в порядке? На тебе просто лица нет, — произнёс сеньор де Агилар, направляясь к выходу.

— Извините, сеньор, это с непривычки, — ответила Эмбер, отводя взгляд.

У неё не было сил смотреть на сеньора де Агилара. Ей казалось, что с одной стороны, она его понимает, и понимает, что им движет. За вчерашний день она немного узнала своего нанимателя, и он, в сущности, показал себя неплохим человеком. Но она не могла отделить его от той толпы, которая только что призывала топить эйфайров в Лагуне и провести зачистку Тиджуки. Он тоже гранд, и лишь вопрос времени, когда он станет одним из тех, кто ставит подпись под законом, призванным уничтожить таких, как она.

Эмбер только что узнала о жизни грандов сената так много нового, что сейчас её переполняли негативные чувства. И главными среди них были ярость, злость и ненависть.

Если эйфайры для них всего лишь бродячие собаки, то…

Она не знала, что со всем этим делать. Раньше она ненавидела Агиларов за то, что они были причастны к гибели отца, но теперь у этой ненависти появились и другие корни. Её ненависть обрела форму, но пока не имела чёткой цели.

Что ей делать дальше?!

Эмбер вышла на крыльцо и втянула ноздрями воздух. Всплеск эмоций обострил чувства до предела, и, спускаясь по лестнице к площадке, на которой стояли экипажи, она ощущала, как внутри нарастает тревога. И, когда до коляски осталось несколько шагов, тревога внутри превратилась в звенящую струну.

Эмбер показалось, что воздух вокруг стал вязким, и всё резко замедлилось так, будто время почти остановилось.

Медленно подъезжала коляска, медленно шли наперерез два сеньора, только что покинувшие сенат, мальчишка, словно в тумане, размахивая утренними газетами, кричал:

− Только в газете «Которра» каждый день самые свежие новости! В Лагуне затонул торговый корабль! Погиб весь экипаж! Жертвой Хирурга оказалась актриса! Премьера «Сына луны» не состоится! Хирург вернулся! Он снова убивает! Закон о резервации должен быть принят в этом месяце! Эспина обещал сорвать голосование! Новый манифест Эспины! Читайте в нашей газете! Самое свежее только в газете «Которра»!

Даже слова его долетали словно через ватную стену.

− Где же Морис? — спросил сеньор де Агилар, медленно оборачиваясь в поисках сыщика.

Морис медленно появился из-за коляски, держа газету подмышкой и неспешно нахлобучивая шляпу, и