Притяжение, будь рядом, когда я умру - Виктория Валентиновна Мальцева

Ему стало стыдно. Нет, не за свои похождения в те времена, когда София считала его мужем, а за то, что он никогда, ни на секунду не допускал мысли, что говорить слова любви будет именно ей. Он жил с ней, она родила ему ребёнка, а он ни разу не задумался о том, чтобы сделать её счастливой.

– Соф, прости меня, – внезапно попросил он.

– За что?

– За всё. За все те разы, когда делал тебе больно.

София вела его вдоль берега, песок засыпался ему в туфли и раздражал, но он чувствовал себя почему-то как никогда человеком.

– Соф, найди кого-то, кто будет относиться к тебе с уважением.

– А ты в это время будешь «уважать» кого-то другого?

Она не назвала имя, но они оба поняли, о ком речь.

– Мы с тобой сблизились в то время, когда у меня совсем не было мозгов, Софи. И вернуться туда, чтобы поумнеть и многое сделать по-другому, уже невозможно, увы.

– И что бы ты изменил?

– Самое первое – никогда не позволил бы всем ржать, когда ты сказала, что Ива Джонсон упала бы в обморок от вида мужского члена. Второе…

Мэтт пригляделся: два силуэта около самой скалы, к которой они с Софией так упорно направлялись, уж больно напоминали двух хорошо знакомых ему людей.

Его ноги успели сделать ещё два шага, пока глаза, наконец, не убедились окончательно: Амир держит Иву одной рукой за талию, другой обнимает её затылок и целует в губы. А Ива не сопротивляется и не кусается, нет, она обнимает его и целует в ответ.

Мэтт остановился.

Впадина, в которую он не так давно уронил своё сердце, теперь словно разверзлась, извергая лаву незнакомых ему чувств и эмоций. Все они были из разряда боли в стадии агонии. Степень её была так высока, что он не был способен пошевелиться или хотя бы сделать вдох.

В таком состоянии полного паралича его внезапно осенило:

– Ты… ты знала, что они здесь.

София смотрела на него дикими, расширенными глазами, словно увидела привидение или хуже того – серийного маньяка.

– Мэтт, пожалуйста… пожалуйста, успокойся, – тихо попросила она и сделала шаг назад.

Но он и не думал приближаться к ней, напротив, самое большее, чего он желал в эту секунду – это чтобы женщина, стоящая сейчас и все последние семь лет рядом с ним, никогда на его пути не встречалась.

Он так ей и сказал:

– Ты змея. А может, и хуже. Сгинь. Сделай так, чтобы я больше никогда тебя не видел. Даже случайно.

Ненависти в этот момент в нём было столько, что Софии показалось, будто её ударили в грудь. Следуя интуиции, а та была у неё очень даже развита, София сделала ещё несколько медленных шагов назад. Внезапно она и сама задалась вопросом, зачем ей нужен этот ненормальный, к тому же ещё и «отработанный материал»?

Она повернулась и побежала в дом – отдать последнюю дань своему несостоявшемуся браку и предупредить остальных, что Мэтт и Амир убивают друг друга. Однако… по пути передумала.

Сделала это как раз-таки Ива: буквально полминуты спустя с криком «Останови их!» она вбежала на террасу и бросилась к Бену.

Wallners – In my mind

– Ива, можно тебя на пару слов?

Амир буквально ворвался в комнату Ивы. Даже его стук в дверь был словно для проформы, а вовсе не просьбой разрешить ему войти.

– Я уезжаю.

– Почему?

– Потому что Мэтт – мой друг.

Лицо его уже выглядело намного лучше в сравнении с тем, что Ива имела шанс увидеть сразу после драки.

– Хорошо, – кивнула Ива. – Удачной дороги.

– Ива!

– Что?

– Я не могу. Я просто не могу, понимаешь? Он мой друг.

– Что ты заладил, друг да друг? Мне он не нужен, разве не ясно?

– Ясно, что между вами есть незаконченная история. Когда вы поставите в ней точку, дай знать.

– Да нет, и не было никакой истории!

– Ага, – Амир ткнул пальцем в своё лицо, на котором красовались огромный лиловый синяк на скуле, подбитый глаз и расквашенная губа. – Как раз по этой причине полчаса назад он как больной молотил того, с кем у него бизнес, и от кого зависят его миллионы.

– Причём тут его миллионы?

– А ты думала, он на этих виллах делает деньги? Да от них у него больше геморроя, чем заработка! Просто этот идиот не любит выпускать из рук то, что в них уже попало.

Ива оторопела, и это явно было написано на её лице.

– На каких этих виллах?

– Да, Ива. И эта вилла тоже его.

Иву бросило вначале в жар, потом в холод. У неё даже задрожали руки: всё это время она жила в доме Мэтта, ночевала в его спальне на его простынях рядом с фотографиями его погибшего сына, спала в его кровати, ела из его посуды…

– Ты мне соврал! – со злостью выдохнула она.

– Нет. Я позволил тебе заблуждаться. Ты ведь сама предположила, что этот дом мой, и стала напрашиваться в гости. Почему я тебя не разуверил? Да потому что ты сразу бы уехала, ты ведь это собиралась сделать?

– Это подло!

– Нет, не подло. Ты лучше спроси у себя, почему человек так слепо верит в то, во что ему выгодно в данную секунду верить, когда факты вокруг кричат об обратном? Все прекрасно поняли, что и этот дом тоже его, все кроме тебя, потому что ты, на самом деле, хотела остаться. Вопрос: почему Ива хотела остаться? И он не риторический, у него должен быть ответ, причём честный для самой себя.

Ива молчала и кусала губы. Если до этого момента её и мучила совесть, что невзирая на слова Мак о том, что Мэтт приходит в бешенство, стоит ей подойти к Амиру, она всё-таки спровоцировала его, и даже немножко испытывала триумф, делая это, то теперь, после того, как её водили за нос в течение нескольких дней и фактически вынудили быть обязанной тому, кому она меньше всего на свете хотела быть обязанной, теперь ей было на всё это