Тайная страсть - Джоанна Линдсей

— Конечно, южные гавани еще открыты, но это слишком далеко, а поездка в такое время небезопасна даже для русских, привыкших к холодам.

— Нет, об этом не может быть и речи! — категорически воскликнула Кэтрин. — Я едва не замерзла по пути сюда.

— Мне и в голову не приходило предлагать такое, — заверил Дмитрий. — Можно также ехать на запад, через Францию.

Он не позаботился упомянуть об остальных портах на побережье, рассчитывая на то, что сама Кэтрин об этом не подумает.

— Но опять же зимой такая поездка весьма затруднительна.

— Скорее всего, — согласилась Кэтрин. — Если уж непобедимая армия Наполеона спасовала перед русскими морозами, то уж мне тем более не устоять. И что же теперь остается делать?

— Поскольку во всем виноват лишь я — в конце концов именно я обещал посадить тебя на судно, прежде чем замерзнет река, — могу надеяться только, что ты воспользуешься моим гостеприимством, пока лед не растает.

— В каком качестве? — осведомилась Кэтрин. — Узницы?

— Нет, малышка. Ты сможешь делать все, что захочешь, и бывать где угодно. Станешь моей гостьей, только и всего.

— Тогда, я полагаю, у меня нет иного выбора, кроме как согласиться, — вздохнула Кэтрин. — Но если за мной не будут следить и снимут охрану, неужели не боишься, что я обращусь к властям и обвиню тебя в похищении?

Дмитрий был потрясен. Все оказалось слишком легко. Он часами ломал голову, не зная, как уговорить Кэтрин остаться в его доме, но никак не рассчитывал на столь быстрое решение. Правда, он не из тех, кто долго раздумывает над неожиданной удачей.

— История получится весьма романтичной, не находишь? — усмехнулся Дмитрий.

Кэтрин покраснела. Дмитрий, видя, как горячий румянец расползается по щекам, вспомнил моменты, в которые она выглядела точно так же, мгновения, когда она отвечала на его ласки. Он был так тронут, что забыл свою решимость не спешить на этот раз и одним прыжком перекрыл разделявшее их расстояние, доказав бессмысленность тактики Кэтрин, выбравшей слишком маленькое кресло, чтобы оставаться как можно дальше от Дмитрия. Он поднял Кэтрин, уселся сам и осторожно посадил ее себе на колени.

— Дмитрий!

— Ш-ш-ш. Ты сопротивляешься, даже не узнав, что я собираюсь делать.

— Твои намерения никогда нельзя назвать пристойными, — отпарировала она.

— Видишь, как хорошо мы подходим друг другу, малышка? Ты уже успела прекрасно узнать меня.

Он явно подшучивал над ней, и Кэтрин не знала, как поступить. В его объятиях не было ничего хотя бы отдаленно легкомысленного — одна рука крепко прижимает ее к груди, другая лежит на коленях, и пальцы дерзко ласкают ее бедро. Жар пронизал тело Кэтрин. Она неожиданно почувствовала, что все эти месяцы не жила, а существовала. Он всегда обладал способностью возбуждать в ней эти ощущения, всегда волновал и распалял…

— Думаю, тебе лучше отпустить меня, Дмитрий.

— Зачем?

— Слуги могут войти, — пробормотала она смущенно.

— Если это твой единственный довод, я и слышать ничего не хочу. Никто не откроет этой двери под угрозой смерти.

— Будь же хоть немного серьезным!

— Я совершенно серьезен, сердце мое. Нас никто не потревожит, поэтому придется тебе придумать другую причину, а еще лучше ничего не придумывай! Дай мне немного вспомнить тебя… Господи! Да не ерзай же ты так, Кэтрин!

— Прости! Я сделала тебе больно? Дмитрий застонал, устраивая ее подальше от самого чувствительного органа своего тела.

— Ничего такого, о чем ты не могла бы позаботиться, если бы захотела.

— Дмитрий!

— Прости, — усмехнулся он, наблюдая, как на щеках Кэтрин вновь расползаются два ярких пятна. — Довольно грубо с моей стороны, не так ли? Беда в том, что я не способен мыслить здраво в твоем присутствии, и сегодняшняя встреча не является исключением. Почему у тебя такой удивленный вид? Не думаешь же ты, что я больше не хочу тебя лишь потому, что мы не виделись три месяца?

— Говоря по правде…

Но Дмитрий уже забыл о сдержанности. Уже одно то, что она не подумала сопротивляться, довело его до такого состояния, что он был готов сорвать с нее одежду. Дмитрий начал целовать Кэтрин так настойчиво, так страстно, что результат был неизбежен, хотя он об этом и не подозревал. Но тут он накрыл ладонью ее грудь и застонал, ощутив под тканью маленький твердый бугорок.

Ответный стон Кэтрин заглушили его губы, впившиеся в ее рот. О небо, ей так не хватало его, не хватало жгучих поцелуев, лишавших сил, не хватало рук, посылавших по жилам жидкое пламя, взглядов, способных свести с ума. И тела… его прекрасного, мускулистого, волнующего тела, золотистых волос и чувственных губ.

Нет смысла отрицать, что она истосковалась по этому человеку. Она не может больше обходиться без Дмитрия. И хотела прижаться к нему еще теснее, без стыда отвечать на ласки.

— Дми… Дмитрий! Дай же мне дух перевести!

— Нет, не в этот раз!

Он продолжал исступленно целовать ее, и Кэтрин опять вспыхнула, неожиданно поняв, что он боится. Этот сильный, могучий великан боится, что она остановит его, станет сопротивляться!

Кэтрин нежно сжала ладонями его лицо, чтобы немного успокоить, и улыбнулась одними глазами.

— Отнеси меня на диван, Дмитрий.

— На диван?

— Это кресло слишком неудобное, не находишь? На Дмитрия неожиданно снизошло озарение, и лицо его осветилось таким восторженным изумлением, что Кэтрин едва не расплакалась. Дмитрий вскочил так быстро, что Кэтрин показалось, будто сейчас ее уронят на пол, но он успел вовремя подхватить девушку, и несколько мгновений спустя она уже лежала на мягком бархатном диване.

Дмитрий, встав на колени и торопливо расправляясь с пуговицами на мундире, помедлил лишь, чтобы спросить:

— Ты уверена, Катя… нет-нет, не отвечай. И чтобы заглушить слова, вновь завладел ее губами, но Кэтрин все равно дала ему ответ, самозабвенно обхватив его шею руками и пылко возвращая поцелуи. На этот раз она твердо знала, что делает. Никакие любовные напитки ни к чему. Лишь Дмитрий способен пробудить в ней желание. Он тот, кого она любит, несмотря на все беды и несчастья, неудачи и ошибки, именно он — отец ее нерожденного ребенка, человек, женой которого она станет. О деталях они поговорят позднее. Времени еще немало. Сейчас же она хочет лишь наслаждаться примирением и радостью встречи.