Найду тебя по звёздам - Анна Нева

— Как вы выследили нас?

— Марина. Со своей манией инстаграмить. Чего проще?

— Тебе не показалось, что она специально навела вас на Аську?

Нисар внимательно смотрит на меня.

— Зачем ей это?

Я бы могла сказать Нисар, зачем. Но не скажу. Поэтому просто пожимаю плечами. Она тоже дёргает плечом. Мы замолкаем на какое-то время, погружаясь в собственные невесёлые мысли.

— У них, вроде, скоро свадьба, знаешь?

Я знаю. Марина трубит об этом в каждом своём посте. А я, словно мазохист, рассматриваю её фотографии из бутиков, где она примиряет свадебные платья, с тайной надеждой хоть мельком увидеть лицо Заира или Аськи. Но их нет.

— Дурак Тураев, — вдруг выдаёт Нисар. — Марина не для него.

Осторожно поглядываю на сестру, боясь выдать интерес к теме.

— Почему ты так думаешь?

— Как тебе объяснить? Заир слишком… ммм… Он как раскалённая лава. Вот течёт лава, натыкается на снежный сугроб, проносится по нему, и тот исчезает, испаряется бесследно, ничего после себя не оставив. Вот Марина и есть тот сугроб. Она ничто. Пустота. А вот когда лава сползает в море, соединяется с солёной водой, наступает сильнейшая химическая реакция, происходит мощный взрыв. Но постепенно море остужает лаву, и та превращается в обсидиан. В целые горы обсидиана. В целые острова. Идёт процесс созидания, понимаешь? Вот, какая женщина ему нужна, а не Марина.

Удивительно, как мы искренне верим в то, что лучше знаем, что нужно другим. Но Заиру виднее, какая именно женщина ему нужна. Он выбрал Марину. Сугроб она там, или не сугроб, однако именно с ней он собирается идти по жизни дальше. И с этим ничего не поделаешь.

Улыбаюсь, отгоняя грустные мысли прочь.

— Скажи-ка, сестрёнка, откуда вдруг в тебе такие природоведческие познания?

— Доктор Леонид просвещает. Он пантеист (*Человек, отождествляющий Бога с природой. И наоборот). Очень многое объяснил мне на примере природных явлений. Рассказывает — заслушаешься просто.

— Или засмотришься. Если Леонид это вон тот греческий бог в белом халате, то и я не прочь присоединиться к вашим лекциям.

Нисар оборачивается.

— Ага, тот самый. Эй, я здесь!

Белокурый Аполлон в докторском прикиде, заметив нас, приветливо машет рукой и неторопливо направляет свои стопы в нашу сторону.

— Скажите-ка, это где таких докторов выращивают, а? А клонировать его можно? — спрашиваю, толкая в бок сестру, которая вся просто светится улыбкой.

— Не-а. Когда его слепили, матрицу уничтожили. Единственный экземпляр. И тот мой. Так что, не повезло тебе, сестрёнка.

— Не повезло, — усмехаюсь с лёгкой грустью, глядя на этих двух влюблённых.

Подумать только, какими порой мучительными, кривыми путями, судьба ведёт нас к счастью?

**

Мы снимаем с тётей небольшой домик на двух хозяев в Стамбуле. Денег нам пока хватает. Юсуф настоял, чтобы лечение оплачивал он, мы, естественно, не возражали — не в том мы положении, чтобы кочевряжиться.

Заир обрубил все денежные потоки, не дожидаясь официального развода. Осталось только имущество тёти в Новороссийске, кое-какая мебель и вещи в московской квартире, принадлежащей Заиру, ну, и то, что причиталось Нисар по брачному договору. А это «крохи», по понятиям Роксаны. Хотя я, например, могла бы жить на них припеваючи лет десять, наверное.

С Нисар было немыслимо тяжело. Врачи долго не решались делать ей операцию на лице, поскольку организм оказался слишком истощён наркотиками. Кости уже начали срастаться неправильно, а этого нельзя было допускать. Нисар впала в сильнейшую депрессию. Вдобавок, у неё началась ломка. Это было страшно. Мы с тётей не отходили от неё, дежуря по очереди и днём, и ночью. Семья Юсуфа очень помогала. Весь быт на себя взяли женщины: еда, лекарства, одежда, всякие мелочи — всего этого у нас было в избытке и в любое время, спасибо им.

Долгожданную операцию, наконец, провели. Наступило время реабилитации, утомительное, тягучее, бесконечно долгое. И опять мы с тётей, практически, жили в палате Нисар. Было всё: слёзы, ругань, истерики, угрозы, молчание сутками. Не знаю, как мы с Роксаной выдержали это. Но как-то выдержали.

Когда Нисар перевезли в Стамбул и поместили уже в наркологическую клинику, Юсуф нашёл нам дом неподалёку. Мы продолжали навещать Нисар, однако там уже нас не подпускали к ней близко. По большей части, приходилось общаться с врачами. Но всё, в общем-то, шло по тому же сценарию: недолгое просветление сменялось затяжной депрессией, подъём и вновь упадок. Казалось, это никогда не кончится.

Естественно, оставить тётю одну в такое тяжёлое время, я не могла. И о том, чтобы съездить в Москву не заходило даже речи. Однако теперь, когда Нисар уверенно пошла на поправку, я уже стала думать о возвращении домой, поскольку дел там накопилось немало.

Если на счёт работы я без проблем договорилась по телефону, то вот с квартирой всё оказалось сложнее: для продления договора аренды хозяйка настаивала на личной встрече. Да и с Роксаны адвокаты чуть ли не каждую неделю требовали, чтобы она вывезла вещи и мебель из московской квартиры, так как та уже была выставлена на продажу. Тётя искренне огорчалась, после очередного такого электронного письма:

— И чего Заиру неймётся? — сетовала она, снимая очки и закрывая свой ноутбук. — Ну, продаст он эту квартиру на полгода позже, что с того? Можно подумать, ему жить негде. А мне сейчас ну совсем недосуг этим заниматься!

— Давайте я улажу, тётя, — говорю, складывая в холодильник продукты, только что купленные в магазине. — Составьте список вещей, которые вам нужно будет переслать сюда, остальное свезу на склад.

— Правда? Ты это сделаешь? Ох, детка, ты бы меня так выручила!

И я засобиралась в Москву.

..

Мы стоим в аэропорту Стамбула. Тётя суетится, листая маленький блокнот и что-то деловито черкая в нём. На табло уже высвечивается информация о посадке на мой рейс.

— Так, ключи я тебе отдала. Список отдала. Адреса и телефоны агентств тоже. Мой адвокат будет ждать тебя в понедельник, не забудь. Хмм… Ну, вроде всё. Будут вопросы — звони в любое время.

— Хорошо. Ну… До свидания, тётя.

— До свидания, моя хорошая, — Роксана крепко обнимает меня, незаметно смахивая слёзы с глаз. — Обещай, что подумаешь над моим предложением, ладно? Юсуф устроит тебе любые курсы, а потом и на работу возьмёт. Жить будешь, где захочешь — с нами, или отдельно, как пожелаешь.

— Я подумаю, обещаю.

Мы снова обнимаемся, крепко стискивая друг друга, как самые дорогие на земле люди, не обращая внимания на мимолётные взгляды, время от времени кидаемые