У любви на крючке - Тесса Бейли

Ее детище, компания «Сад звука», занималась посредничеством между подающими надежды музыкальными группами и продюсерскими компаниями, находящимися в поиске свежих идей для саундтреков к фильмам. Уже через несколько лет Ханна стала одним из лидеров в своей области, чему немало способствовал выход «Оглушенной славой», после чего «Анрелайблз» прогремели на всю страну. Ханна заработала репутацию человека, способного придать каждому фильму особое звучание и вывести процесс на совершенно новый творческий уровень. Она давно уже не могла представить, что посвятит себя какой-то иной работе.

Открыв заднюю дверцу джипа, Ханна на секунду задумалась, не позвать ли на помощь Фокса, и тут же отбросила эту мысль. Она войдет в парадную дверь, обвешанная подарками. То-то все трое удивятся!

Пожалуй, надо шевелиться: вот-вот приедут Пайпер и Брендан с детьми. Кроме них, с утра прибудет еще и Чарлин. Все пятеро останутся у Торнтонов до Нового года.

Зажав в каждой руке по тяжелой сумке, Ханна бедром захлопнула дверцу и, заранее расплывшись в улыбке, направилась к дому. Подойдя к крыльцу, поставила сумки и полезла в карман за ключами. Связка тихонько звякнула, и едва слышный звук заставил парочку лабрадоров разразиться радостным лаем.

Целясь ключом в замочную скважину, Ханна не видела, как сзади к ней приблизился лось и остановился совсем рядом. Заметив огромную тень, она замерла на месте, потом медленно обернулась… Сохатый оказался настоящим гигантом – прародителем всех лосей. Животное непринужденно направилось к крыльцу, словно вознамерившись поболтать с хозяйкой, как две кумушки в супермаркете. Лоси – не самые опасные создания, однако Торнтоны прожили в этих местах достаточно долго и не раз слышали, как те нападали на людей. Как правило, нужно было серьезно потрудиться, чтобы спровоцировать их на атаку, однако Ханне рисковать не хотелось. Такой колосс сомнет ее в лепешку, что твой грузовик.

– Фокс… – тихо позвала Ханна.

Слишком тихо, вряд ли ее голос услышали в доме. А потом она уронила ключи в сугроб. Черт… Нагибаться, отвернувшись от лося, опасно. Оставив пакеты на пороге, Ханна бочком, медленно сошла с крыльца и попятилась к машине. Гигант взирал на нее с высоты своих тринадцати футов. А может – двадцати пяти.

Она вытащила сотовый и набрала домашний номер.

– Ага, ты, должно быть, уже у порога? То-то собаки с ума сходят, – радостно заговорил ей в ухо Фокс. – Слава богу, малышка! Чертовски скучал по тебе… Что у тебя, чемодан? Помочь? Подожди, я сейчас…

– Здесь лось, – придушенным шепотом ответила Ханна. – Прямо у крыльца… Не выпускай девочек. Огромный зверюга, сотня футов в холке, не меньше!

– Лось? – напряженно переспросил Фокс. – Ханна, почему бы тебе не укрыться в доме?

– Я выронила ключи. – Она развернулась спиной к сохатому и припустила к машине, крича во всю глотку: – Я спрячусь за джипом!

– Иду на помощь, – засопел в трубку Фокс.

Через пару секунд он уже выскочил во двор – как был, босиком, в спортивных штанах и толстовке. Застучал двумя зажатыми в руках кастрюлями, выкрикивая ругательства в адрес пробравшегося во двор нарушителя, и ошеломленный лось отступил. У окна бесновались дети – шестилетняя Эбби и Стиви, которой едва исполнилось четыре. Девчонки колотили ладошками по раме. Стекло задребезжало, завыли собаки, и Ханна, присев за задним бампером джипа, едва не умерла со смеху. Потеряв равновесие, она упала на спину и захохотала еще пуще, а когда пришла в себя, сквозь слезы разглядела над собой лицо Фокса.

Он протянул натруженную мозолистую руку и помог подняться.

Возраст красил Фокса. Сорокаоднолетний капитан «Деллы Рэй» носил окладистую бороду и волосы до плеч, в которых только-только начали пробиваться седые нити. В прошлом году он вдруг решил подстричься. Дочери, увидев его с короткой прической, расплакались, и Фокс поклялся, что больше так не сделает никогда. Девочки крутили отцом, как хотели, и он с удовольствием признавался в этом всем и каждому. Ханна считала, что привязанность к малышкам делала мужа еще привлекательнее.

– Лось ушел, – хрипло произнес Фокс, сжав ее пальцы в своей ручище. – Давай-ка заходи. Ты должна вернуть мне десять лет жизни, которые только что отняла.

– Ну, с этим я справлюсь запросто. Посмотришь, какие я вам привезла подарки, и все как рукой снимет.

Едва поднявшись, она вновь поскользнулась, и Фокс, умевший, как всякий моряк, твердо стоять на ногах, грохнулся вместе с ней. Он попытался подстраховать Ханну, но в итоге оба сели на пятую точку посреди подъездной дорожки. На их головы падал снег; супруги хохотали, и дочери, не выдержав, выскочили из дома во фланелевых ночных рубашках и надетых наспех сапожках.

Эбби и Стиви немедленно затеяли игру в снежки, а Фокс притянул к себе жену, приподнял пальцем ее подбородок и заглянул в глаза. Ханна чувствовала, как стучит его сердце.

– Господи, милая… – прошептал он. – Случалось ли у тебя такое, что счастья больше, чем ты можешь выдержать?

– Было дело. – Она ласково погладила мужа по лицу. – С тобой-то? Да я все время живу с этим ощущением.

Фокс хмыкнул, смахнув с ее лица снежинку.

– Сказал бы, что я тебя люблю, но, наверное, этого недостаточно…

– Разве такой любви, как у нас, может быть недостаточно, Фокс?

Он молча кивнул и еще долго не отрывал от жены взгляд. Склонился к ее лицу, поцеловал, провел языком по ее губам, и Ханна, затаив дыхание, выгнулась под его могучим телом. Поцелуй лишь разжег их аппетит. Собаки весело носились по двору, за ними бегали дети, а Фокс с Ханной никуда не спешили.

Прошло несколько минут, и на подъездной дорожке притормозила машина. В воздухе зазвенел смех Пайпер; преувеличенно громко вздохнул Брендан.

– Тетя Ханна, дядя Фокс, привет! – крикнул девятилетний племянник Генри. – Освободите нам место!

– Смотри-ка, полон дом детей, – пробормотал Фокс, помогая Ханне подняться из сугроба. – У нас есть все, о чем только можно мечтать.

Все они – мамы и папы, тети и дяди, дети и собаки – гурьбой потянулись в дом встречать Рождество, как делали это много лет и как будут делать всю отпущенную им жизнь.

Благодарности

С данной книгой мне помогало огромное количество людей – не знаю, с кого и начать. Идея родилась давно, а вот писать я села далеко не сразу: у мужа хватило наглости заболеть, после чего он провел три месяца в отделении интенсивной терапии. Случилось чудо, и мастерство врачей позволило ему вернуться домой, иначе вряд ли данная книга увидела бы свет, а уж все последующие – и подавно. Остается лишь поблагодарить