Драконова Академия. Книга 4. Том 2 - Марина Эльденберт

и к тому же, Валентайн стал моим первым мужчиной. Во всех смыслах. Поэтому сейчас мне было невыносимо больно. Вдвойне больно было от того, что эти отношения рву я, но я понимала, что не могу иначе. Просто не могу. Все эти чувства, эмоции, ощущения разрывали меня на части, поэтому я упустила момент, когда в комнате хорошо так похолодало. Наверное, скорее я почувствовала этот холод всей кожей, как если бы шагнула на мороз в легкой пижамке.

– Ты сама не понимаешь, о чем просишь, Лена. – Голос Валентайна изменился, он стал еще ниже, чем был. Провалившись на такие глубины, из которых на меня словно рычал сам Лозантир.

Наверное, как-то так он и выглядел. Я помнила свое столкновение с Адергайном, но сейчас мороз по коже побежал именно от стоявшего передо мной мужчины. Темные волосы словно подернула дымка пепла или зимний узор – такой бывает на окнах в самые холодные дни, когда выходить из дома можно только завернутой с ног до головы в шарфики, шапку, тройной слой пуховика, свитера и футболки и штаны с начесом. По крайней мере, именно так было в моем мире. В Даррании все решалось одним простым заклинанием, правда, достаточно затратным по магии. В глазах Валентайна клубилась самая суть его магии, заполняя собой и радужку, и белки.

– Я не прошу, – тихо сказала я. – Это мое желание. Мои чувства. Они для тебя все еще важны?

«Лена, а может лучше прямо сейчас свалить?» – поинтересовалась Ленор.

Я ее проигнорировала.

– Твои чувства для меня всегда были важны. Только твои и были, но что насчет моих? – холодно спросил он. – Ты решила, что можешь использовать меня и выбросить за ненадобностью? Все, что я делал, я делал ради тебя. Я даже избавил тебя от боли, когда ты отчаянно переживала из-за моей ошибочной связи с Ленор. Ты уже все это забыла, Лена?

– Валентайн, не разрушай все то, что было между нами, – попросила я. – Позволь сохранить мне эти воспоминания. То, что было… Наши уютные выходные в твоем доме, визиты к Элии, нашу жизнь до того, как…

– Ты меня не поняла. – Голос его упал еще ниже, наполняясь странными, дикими нотками, от которых по коже шел мороз. – Ты моя, Лена. Ты всегда будешь моей.

Ужас липким холодом нахлынул внезапно. Я не представляла, что до такого когда-то дойдет. Даже в самые первые наши встречи я не чувствовала себя настолько беззащитной перед ним.

– Твой отец сказал, что я сама к нему приду, – тихо произнесла я. – Сегодня. Во второй раз. Мы общались с ним через сны, Валентайн…

– Мне все равно, – он перебил меня, касаясь пальцами моего подбородка. Раньше я дрожала под этими прикосновениями от страсти, сейчас же вздрогнула от желания отпрыгнуть, отползти, спрятаться. – Ни мой отец, ни кто-то другой больше никогда к тебе не притронется. А если попытается, пусть пеняет на себя.

– Ва…

– Я разрешу тебе остаться в Академии, Лена, только из уважения к твоим чувствам, – произнес он. – Только потому, что для тебя это важно. В театре ты больше играть не будешь. Ты меня поняла?

«Соглашайся, – сообщил в моей голове голос Ленор, – соглашайся и вали, пока не поздно».

Но было уже поздно.

– Не стоило стирать тебе память, – Валентайн до боли сдавил мой подбородок, – я ошибся. Ты должна видеть меня таким, какой я есть.

– Нет. Валентайн, нет, ты не такой… ты умеешь быть разным…

– Нет, Лена, я именно такой. – К темной глубине и холоду его голоса добавилась бегущая уже по пальцам чешуя. Я вскрикнула, когда она обожгла мою кожу. – И ты знала это с самого начала. Знала, что я темный. Знала, насколько.

– Нет! – Я рванулась назад, рискуя порезаться о его пальцы еще сильнее. – Я знаю, какая я, и я знаю, что темная магия делает со мной. С тобой то же самое, только в десятикратном размере, потому что она у тебя сильнее. Валентайн, пожалуйста, остановись!

– Я же говорил. Я никогда не причиню тебе вреда, Лена, – холодно прищурился он. – Но я не говорил такого о твоих совершенно бессмысленных эгоистичных друзьях, а особенно – об этом назойливом мальчишке, Драгоне. Поэтому, надеюсь, не стоит объяснять, почему я никогда больше не хочу видеть его рядом с тобой?

Мне показалось, что я рухнула в Бездну. Я не могла поверить в то, что услышала. Не могла, не хотела, отказывалась, но чтобы избавиться от этого дикого жуткого чувства, мне потребовалось бы стереть себе память.

– Ты мне угрожаешь? – Из моего голоса исчезла вся сила. Должно быть, утекла в провалы его темных глаз.

– Я ставлю тебя в известность о возможных последствиях.

Когда все это произошло? Как? Почему я этого не заметила? Могла ли я это предотвратить, если бы не просила Валентайна помочь мне с родителями? С Эвиль? Если бы не так остро отреагировала на его измену с Ленор, когда он ничего не заметил? Все эти мысли обрушились на меня сбивающей с ног волной, а в следующий момент Валентайн уже снова шагнул ко мне. Пальцы крепко сжались у меня на локте.

– Пойдем. Тебе надо переодеться и привести себя в порядок, нельзя идти в Академию в таком виде. – Мы снова шагнули в портал, и меня чудом не стошнило от очередного резкого темного перемещения. Или от того, что только что произошло.

– Ты же не собирался приводить ко мне Дракуленка? – спросила я, чувствуя, как холод сжимает сердце ледяной рукой. – Он хотя бы жив?

– Жив. Таким и останется, если не вздумает перейти мне дорогу, – равнодушно ответил Валентайн. Глаза его понемногу светлели, но чешуя на скулах не меркла. – Если захочешь, устрою вам встречу. Для меня это не сложно.

– Спасибо. Не надо, – тихо ответила я, в ужасе представляя, чем эта встреча может закончиться.

Дракуленок, как и я, всегда отличался прямолинейностью и готовностью разорвать за друзей. А Валентайн…

– Как скажешь. Собирайся, Лена, мы уже опаздываем. Из-за твоей выходки завтрак придется пропустить, – он указал мне в сторону ванной комнаты.

И, хотя меня передернуло при мысли о том, что там произошло, я влетела в нее, захлопнула дверь и прислонилась к ней стеной. Сказать, что меня трясло – значит, ничего не сказать. Я с трудом сдерживалась, чтобы не разреветься. Мой мир, не так давно прочно державшийся на основах дружбы, доверия и любви, сейчас выглядел так, будто в него насрали с десяток драконов с огненной диареей.

Тем не менее я глубоко вздохнула и глубоко выдохнула. Сжала кулаки – так, что