Просто совершенство - Мэри Бэлоу

В подобных известиях Клодия не нуждалась: она прочла краткую записку Джозефа, которую ей доставили сразу после того, как она увидела в окно подъезжающих всадников. Поначалу Клодия даже не заметила, что с маркизом прибыли Чарли и Лиззи. Она ждала и надеялась вопреки доводам рассудка, но, прочитав записку, поняла, что напрасно обманывала себя. Еще недавно она цеплялась за надежду, а теперь все надежды, все шансы на удачу разбились вдребезги.

Выйдя из рощи и направляясь к дальнему краю озера, Клодия невольно бросила взгляд туда, где вчера вечером обнимала Джозефа, – и увидела его самого, стоящего на берегу рядом с Лиззи. Усилием воли она заставила себя вспомнить, о чем ведет речь собеседник.

– Чарли, Лиззи появилась на свет двенадцать лет назад, когда маркиз Аттингсборо был еще совсем юным. Это случилось задолго до его знакомства с мисс Хант. Почему же она усматривает в существовании Лиззи угрозу для себя?

– Дело не в самом существовании, Клодия, – объяснил Чарли. – А в том, что теперь и мисс Хант, и множество других людей знают о ней, а скоро узнает и весь свет. Это недопустимо. Подобные обстоятельства джентльмен обязан скрывать.

Мне известны светские догмы, изучить их мне пришлось еще в восемнадцатилетнем возрасте. Конечно, от тебя подобных знаний никто не требовал. Ты вела значительно более уединенную жизнь.

– Чарли… – Клодия замерла, ошеломленная внезапной мыслью. – Значит, и у тебя есть дети помимо Чарлза?

– Клодия! – Он явно сконфузился. – Леди не пристало задавать такие вопросы джентльменам.

– Значит, есть, – заключила она. – Есть другие дети. Я права?

– Я отказываюсь отвечать. Право, Клодия, слишком уж часто ты говоришь то, что думаешь, не заботясь о последствиях. Я всегда восхищался этим твоим свойством и до сих пор ценю его, но всему есть пределы…

– У тебя дети! – перебила она. – Ты любишь их? Заботишься о них?

Он вдруг усмехнулся и скорбно покачал головой:

– Ты неисправима! Клодия, я джентльмен. И поступаю так, как подобает джентльмену.

Бедная покойная герцогиня, подумала Клодия. В отличие от Лиззи внебрачные дети Чарли наверняка были зачаты, когда он уже состоял в браке. Сколько же их? Как они живут? Но расспрашивать было бесполезно. Кодекс чести запрещает джентльменам обсуждать такие вопросы с дамами.

– Все эти события изрядно подпортили сегодняшнее утро, а я так на него рассчитывал, – признался Чарли со вздохом. – Сегодня бал, Клодия. Завтра или в крайнем случае послезавтра мне придется покинуть поместье. Я прекрасно понимаю: в Элвесли я единственный гость, не связанный с хозяевами родственными узами. Не знаю, когда мы теперь увидимся с тобой вновь.

– Мы можем переписываться, – предложила Клодия.

– Ты же знаешь: одной переписки мне мало.

Она повернулась и всмотрелась в его лицо. Значит, они опять друзья? Она окончательно забыла о былых обидах и теперь вновь испытывала к Чарли дружеские чувства, хотя и не одобряла его поведение. Но неужели он…

– Клодия, я хочу жениться на тебе. Я люблю тебя и думаю, что ты ко мне неравнодушна, хотя и скрываешь это. Скажи, что ты выйдешь за меня, и сегодня на балу мы будем словно в раю. Объявлять о скорой свадьбе мы не станем, так как сегодняшний праздник устроен в честь Редфилдов, а мы им не родня. Но мы можем пустить слух неофициально. Я стану счастливейшим из смертных – понимаю, это звучит банально и шаблонно, но тем не менее верно. Ну, что скажешь?

Несколько минут она не знала, что ответить. Чарли вновь застал ее врасплох. Видимо, то, что она принимала за крепнущую дружбу, он счел романом. А Клодии как раз сегодня не хотелось переубеждать его.

– Чарли, – наконец решилась она, – я тебя не люблю.

Последовала длинная, неловкая пауза. Оба остановились. Вдалеке от берега отплыла лодка, Клодия видела, что в ней сидят маркиз Аттингсборо и Лиззи. Ей вспомнилась давняя прогулка по Темзе во время приема в саду миссис Корбетт-Хайт… нет, сейчас не время грезить наяву. Она перевела взгляд на Чарли.

– Ты привела довод, против которого мне нечего возразить, – произнес он. – Когда-то ты любила меня, Клодия. Ты даже предавалась со мной плотской страсти. Неужели ты не помнишь?

На миг она смежила веки и обнаружила, что не помнит почти ничего – кроме неуклюжей возни, боли и жалкого утешения, что уж теперь-то они связаны друг с другом навсегда.

– Это было очень давно, – мягко напомнила она. – Мы изменились, Чарли. Ты по-прежнему мой друг, но…

– К чертям дружбу! – перебил он с грустной улыбкой. – А теперь прими мои нижайшие извинения – за то, что употребил при тебе столь непристойное выражение.

– А за то, как ты отнесся к моим словам?

– За это извиняться не буду. Стало быть, мне суждено наказание длиной в жизнь?

– Чарли, это не наказание. – попыталась объяснить Клодия. – Я простила тебя сразу же, как только ты извинился. Но…

– Все равно выходи за меня, – снова прервал он, – к дьяволу любовь! Ты же меня любишь. Я точно знаю.

– Да, как друга.

– Ox… – Он поморщился. – Ладно, подумай. Подумай как следует. Сегодня вечером я снова задам тебе тот же вопрос и после этого навсегда перестану досаждать. Пообещай мне, что подумаешь и попытаешься изменить решение, ладно?

Она вздохнула и покачала головой.

– Так быстро я решения не меняю, – возразила она. – Чарли, мы опоздали.

– Все равно подумай хорошенько. Вечером я сделаю тебе предложение еще раз. Первый танец ты танцуешь со мной.

– Хорошо, – кивнула она.

Повисло молчание.

– Хотел бы я в свои восемнадцать лет знать то, что знаю сейчас, – произнес Чарли, – и понимать, что не всегда можно найти компромиссное решение… Думаю, нам лучше вернуться к дому. Я и без того достаточно долго был посмешищем, верно? Теперь ты видишь во мне только друга. Этого мало. Может, к вечеру ты передумаешь. Но скорее всего от моего желания ничего не изменится.

Шагая рядом с ним, Клодия думала об одном: если бы не случайная встреча в Лондоне этим летом, Чарли так и не вспомнил бы о ней.

Клодия видела, что Лиззи ведет пальцем по воде – так, как делала она сама на Темзе давным-давно, в прошлой жизни. До нее донесся негромкий смех – низкий мужской и звонкий детский.

Внезапно ей стало одиноко – впервые за невообразимо долгое время. Казалось, внутри разверзлась мрачная и бездонная пропасть.

В Элвесли у Порции Хант не было родственников. Не было и друзей – кроме, пожалуй, Уилмы. Вдобавок Джозеф спозаранку ускакал в Линдси-Холл.

Родных Джозефа никто не смог бы назвать недобрыми людьми: несмотря на то что к его выбору Порции неодобрительно отнеслись почти все, кроме родителей, ее окружили неподдельным сочувствием. Во время пикника она испытала потрясение, хотя отчасти была виновата в нем сама. Все видели, как она страдает от унижения. И конечно, немало треволнений принес ей вечер, когда Джозеф вернулся, проводив мисс Мартин. Тем не менее его невеста стойко перенесла неожиданный удар, а Уилма оповестила об этом всех хозяев и гостей поместья.