Рынок чувств - Кэт Лорен

Я приказал Игорю оставаться под дверью квартиры и сообщить, вдруг девушки надумают куда-то свалить. Если им в голову вновь придет идиотская идея сбежать посреди ночи в Сочи, то мне нужно знать об этом.

Бездумно колеся по городу, я, наконец, припарковался возле тренировочного центра, который открыл мой брат несколько лет назад. Охранник пустил меня. Выбирая между напиться с горя или хорошенько поколотить боксерскую грушу, я остановился на последнем варианте. Сто лет не дрался.

Сняв рубашку и туфли, отправился прямиком к ней и напал на грушу со всей яростью. Костяшки пальцев горели, ведь я был без перчаток. Плевать. Физическая боль была отличным способом не чувствовать эмоциональную.

Я колотил грушу, будто она была виновата во всех моих проблемах, свалившихся на плечи.

Окончательно выдохнувшись, упал на мат, тяжело дыша и наблюдая, как первые лучи восходящего солнца проникали в зал.

Не знаю, сколько времени провел, бездумно глядя в потолок, но из раздумий меня вытащил лай. Я нахмурился и резко сел. На входе в зал стоял мой младший брат со спортивной сумкой в одной руке и с маленьким щенком в другой.

– Какого черта ты делаешь здесь? – удивленно спросил он, подходя ближе.

Леха опустил щенка на пол. Тот сразу же подбежал ко мне и стал обнюхивать. Машинально я начал гладить маленькое создание, которое приветливо виляло хвостом. Точнее, тем, что от него осталось.

– Это питбуль?

– Стафф, – ответил брат и, бросив спортивную сумку, сел рядом. – Маленький говнюк постоянно скулит, когда меня нет дома. Приходится его все время брать с собой.

– Прикольный, – ответил, продолжая играть со щенком. – Как его зовут?

– Зевс.

Малыш попытался лизнуть кровь из моих ран, но я вовремя его остановил, оттаскивая от себя.

– Блять! – ругнулся брат. – Ты испортишь мне собаку.

Я встал, чтобы щенок больше не смог дотянуться до рук. Леха поискал что-то в своей сумке и протянул мне.

– Помажь раны. Должны быстро затянуться.

Я принялся обильно смазывать костяшки кремом. Леха все это время с интересом наблюдал за мной:

– Что ты здесь делаешь?

– А ты?

Брат вздохнул:

– Это мой зал, Андрей.

– Время пять утра.

Он пожал плечами:

– Маленький пиздюк не давал мне спать.

– А теперь он ссыт на татами, – ухмыльнулся я, глядя на образовавшуюся лужу между нами.

– Блять! – воскликнул брат, принимаясь вытирать беспорядок.

Леха достал из сумки одноразовую пеленку и постелил ее в углу зала.

– Сидеть, Зевс, – скомандовал брат щенку, но чихать тот хотел на приказ, виляя хвостом и следуя обратно за хозяином.

Я рассмеялся, наблюдая за этой сценой:

– Зачем тебе собака?

Брат пожал плечами:

– Я всегда хотел, но Лина была против.

Я на мгновение задумался, возвращая мазь Лехе:

– Не звонила тебе?

– Нет. Она сменила номер.

Брат поник. Видимо, разрыв с девушкой сильно ударил по нему, но другого выхода я не видел для Лехи.

– Последнее, что Лина сказала, было: «Я не хочу связывать свою жизнь с наркоманом».

Я стиснул зубы от злости. Мелкая сучка. Сама подсадила его на наркоту и еще смела ударять моего брата носом в это дерьмо.

– На твоем месте я бы задумался хорошенько над своей жизнью и прекратил.

– Я же обещал, Андрей. С наркотиками покончено.

– Надеюсь, что это так.

Глава 35

Мария

– Ну, все. Можешь открывать глаза, – сказала мастер.

Я посмотрела на себя в зеркало и ахнула от шока. Когда мы с Лаурой пришли в салон, моим пожеланием была кардинальная смена имиджа. Я представляла себя в новом образе, но что он предвосхитит все мои смелые фантазии, никак не ожидала.

– Что скажешь? – спросила подруга, наклоняясь ближе и переводя взгляд с меня на отражение. – По-моему получилось просто фантастически.

Я чуть не прослезилась от счастья.

– Спасибо вам огромное! – воскликнула, прикрывая рот от шока.

Мой восторг невозможно было описать словами.

Придя сюда этим утром, я так и сказала: «Сделайте меня красивой». Кажется, получилось просто нереально. Мастер обрезала волосы, оставив длину по плечи. Но я нисколечко не жалела об этом. Волосы не зубы, вырастут. Тем более, годы использования обесцвечивающей краски сделали свое дело. Их качество оставляло желать лучшего. Насчет цвета я тоже не заморачивалась, сказав, что полностью доверяю руке мастера. Мне вернули родной темно-русый цвет. Я не видела его с пятнадцати лет.

– Уже и забыла, как выглядела в подростковом возрасте.

Лаура ухмыльнулась и затанцевала на месте.

– Ты уже не подросток, дорогая, а секси-чика. Мужики будут толпами за тобой бегать.

Я громко фыркнула:

– Нет уж, спасибо. Хватило.

Покинув салон в приподнятом настроении, мы двинулись дальше. Следующим по плану у нас был ЦУМ.

Андрей

– Я все равно не понимаю, зачем ты потащил меня с собой, – злился Леха, выходя из машины. – Мог бы и без меня справиться.

– Ты что не знаешь наших родителей? Они не поверят, что мы спарринговались.

Все утро я провел с Лехой в зале, пока не пришли первые посетители. Брат понял, что мне просто необходимо выбить все дерьмо, и с радостью составил компанию. Разумеется, он меня отметелил. Но физическая боль несопоставима с тем, что творилось у меня на душе.

– Дай угадаю. Поругался с Мари?

– Как ты догадался?

Брат пожал плечами и достал перчатки с открытыми пальцами. Он бросил мне одну пару, а сам стал натягивать вторую.

– Если ты забыл, напомню, что только у меня из всех вас были серьезные отношения.

Можно подумать, я мог об этом забыть. Леха и Ангелина встречались много лет. Она прошла с ним все этапы его становления как чемпиона.

– Вставай, – сказал брат. – Пора надрать твою задницу.

Так он и сделал, но за мной тоже не заржавело. Леха пропустил пару ударов, и теперь его глаз слегка припух. Чего нельзя сказать обо мне.

– Господи! – воскликнула мама, встречая нас. – Что с вами произошло?

Она кинулась к нам, растерянно осматривая повреждения на моем лице. Мама уже давно перестала беспокоиться о брате, принимая, как должное, синяки на нем.

– А это у вас откуда? – спросила она, кивнув на щенка в руках Лехи.

– Это Зевс, – с гордостью в голосе ответил брат.

– Фу! – мама скорчила лицо в отвращении.

– Вы что подрались где-то? Полицию вызывали?

– Ой, мам! Какая полиция? Мы просто спарринговались.

Ма дала подзатыльник Лехе:

– Ты с ума