Отдам дракона в хорошие руки! - Марина Ефиминюк

— В каком смысле? — удивилась я.

Она протянула руку и мягко сжала мои пальцы.

— Виталия, ты похожа на своего отца. Всегда верна себе, живешь своим умом и выбираешь только то, что считаешь для себя лучшим. Пусть мне не нравилось, что ты гонялась за нечистью, но я всегда гордилась, сколького ты смогла добиться в мужском деле. И ты раз за разом повторяла, что не хочешь замужества.

Возникла странная пауза. Я смотрела в серьезное мамино лицо и не верила своим ушам.

— Если таким образом ты пытаешься помочь своей семье… — начала она.

— Мама, я хочу выйти замуж за Эсхарда, — перебила я. — Пусть мне было и сложно решиться, но мы любим друг друга.

— Но он дракон! — понизив голос, напомнила матушка, словно кого-то в этой комнате действительно смущала природа моего будущего мужа.

— Да, а я бестиолог и изучаю двуликих бестий. — Мне вдруг стало смешно от ироничности нашего союза. — Мы идеальная пара. О другом мужчине я не мечтала.

— Значит, мы должны принять его в семью. Но, помни, дочь, пока на твоей руке нет брачного браслета, ты имеешь право в любой момент передумать и уехать в Родолесс. — С самой серьезной миной кивнула мама, дескать, верь пожившей жизнь женщине и впитывай опыт. — Если что, твой отец три раза возвращал меня к алтарю. В последний — закинул на плечо. Он был хорошим человеком и дочерей мне подарил хороших.

Внезапно она всхлипнула. Я поспешно поднялась со стула и впервые за долгие годы обняла ее за плечи, неловко и неумело.

В покои заглянула Лиза, увидела, что мы совсем размякли, и всполошилась:

— Вы плачете? Почему?

— Иди ко мне, моя младшая дочь, — простонала мама, вытянув руку. — Дай тебя обнять!

Пока они вместе причитали, пересмешник страшно встревожился и попытался забраться мне на голову. Видимо, на тот случай, если комнату затопит слезами. Пока я успокаивала разбалованную моими горничными бестию, мама с Лизой успокоили себя сами, остановив приступ сентиментальности нюхательными солями. Матушка два раза приложилась носом к баночке.

Мы почти опоздали на ужин, пришлось поторопиться.

— Позови Андрона, пусть возьмет подарок владыке, и пойдем, — распорядилась мама.

— Какой еще подарок? — насторожилась я.

— Горшок сливового джема и три банки патиссонов, — подсказала Лиза.

— А почему так мало? — вырвалось у меня. — Почему не десять?

— Ну знаешь ли… — Не разобрав иронии, буркнула мама и поправила прическу. — Сколько на соседней ферме оставалось, столько и привезли. Ты, может, не в курсе, дорогая дочь, но в нашей провинции соленые патиссоны теперь крайне редкий деликатес!

— Все отправили в Хайдес, — поддакнула сестра.

В столовую мы входили величественным шествием. Андрон с маменькой несли злосчастные банки с редким деликатесом, мне достался горшок сливового джема. Владыка дарам не удивился, словно ждал, что семья Егорьевых не подведет и пополнит дворцовые запасы. Полагаю, слуги уже недоумевали, когда спускали в погреба очередную партию солений из Родолесса.

— Примите и от меня дары, — произнес Эсхард, когда мы расселись за столом.

Возле моих родных слуги поставили шкатулки. С вежливой улыбкой мама заглянула под крышку. Глаза у нее покруглели. Понятия не имею, чем одарил будущую тещу Эсхард, но казалось, что теперь она будет любить зятя беззаветно и искренне. Однако, отвесив многословных благодарностей, мама вдруг спросила:

— Господин Нордвей, кем были ваши родители?

Я подавилась вином и аккуратно отставила бокал. В общем, в лучших родолесских традициях матушка решила устроить ритуальный допрос жениху. В Хайдесе с родителями знакомились, надев рога, а у нас, отвечая на неловкие вопросы.

— Матушка, не надо, — пробормотала я.

Не обращая внимания на мой тихий протест, Эсхард устремил в будущую тещу серьезный взгляд.

— Отец был драконорожденным владыкой южных земель, его не стало десять лет назад. Матушка ушла на два года раньше. Она родилась в семье посла и до замужества жила в Родолессе.

Возникла неловкая пауза. После такого признания задавать вопросы казалось сумасшествием.

— Вы искали невесту из нашего королевства из-за матери? — все же не постеснялась полюбопытствовать матушка.

— Да, она была прекрасным человеком, — согласился Эсхард.

— Но почему вы решили жениться на моей сестре? — вдруг спросила Лиза и прозвучало так, что ее-то старшая сестра — человек отнюдь не самый прекрасный.

— Виталия — единственная женщина, которая пробуждает во мне желание ее похитить и закрыть в сокровищнице, — бросив на меня смеющийся взгляд, ответил Эсхард.

Для несведущего в местных традициях наверняка прозвучало странно.

— Как в сказках? — наивно уточнила Лизавета.

— Верно, как в родолесских сказках, — невозмутимо согласился он. — Хотите еще что-нибудь узнать? Не смущайтесь.

Пришлось выразительно кашлянуть, чтобы дорогие родственники остановились.

— Давайте просто поужинаем, — предложила я, и семейство Егорьевых с радостью поддержало, схватившись за приборы.

— Господин Демидов, как вы относитесь к охоте? — внезапно спросил Эсхард.

— Прекрасно отношусь! — оживился мой зять, прежде сидевший с пресным лицом. — В поместье плохая охота. Разве что белок половить или лис.

— Поохотимся завтра на Саврате, — предложил владыка. — Составьте мне компанию.

— Я всегда так переживаю, когда Андрон отправляется в леса! — воскликнула Лиза. — Он ведь не Вита.

— Вообще-то, я боевой маг в отставке, — с недовольством напомнил Андрон и зачем-то пригладил волосы на затылке. Видимо, припомнил, как до этой отставки его довел точный удар вазой по голове.

На следующее утро с отрядом дворцовой стражи они действительно отправились на Сарват, и Эсхард пропустил появление нашего художника. После завершения работы над альбомом Ян отправился в Родолесс знакомить невесту с родителями, живущими в западной провинции.

Когда смотритель открыл высокие двери, явив взору портальный зал, я не узнала своего художника. Из Хайдеса уезжал нормальный человек, а вернулся гений Янгель Подлунный, наряженный в аляповатый костюм и с агрессивным начесом на голове. Данри, одетая в дорогое платье по родолесской моде, с большой охотой держала жениха под руку. Вокруг них стояла гора багажа и прислоненная к дорожному сундуку картина в плотной бумаге. Казалось, они, как амулет на удачу, возили за собой добрачный портрет невесты.

— Моя дорогая Виталия!