Мой темный Ромео - Паркер С. Хантингтон

Я хотела ужинов при свечах, свиданий в кино и общих шуток, которые не понимает никто, кроме нас. Хотела поцелуев, слов поддержки, хотела быть для него светом, когда им овладевает мрак.

Я с головой накрылась одеялом.

– Просто выметайся.

– Да что с тобой такое? – Температура в комнате упала, указывая на перемену в его настроении. – Ты весь день себя странно ведешь.

– Знаешь, – пробормотала я в подушку. – Не думаю, что Леонардо Ди Каприо прославился именно в «Ромео и Джульетте». Думаю, он стал известным благодаря «Титанику». И мне кажется, все его жалели. На эту чертову дверь явно могли поместиться и он, и Роуз.

Последовавшая тишина вызвала во мне волну паники. Конечно же, он не ушел.

Увы, нет.

– Уверен, что в твоих словах есть логика, но, хоть убей, не могу ее найти.

– Я хочу заниматься сексом с тем, кто выделит мне место на двери! – Я сбросила одеяло и свирепо уставилась на Ромео в темноте.

Он разглядывал меня, будто мы впервые встретились. Оценивал, подмечал, размышлял, как он хочет подступиться к этому вопросу.

– Нам необязательно отправляться в круиз. Лично я терпеть не могу яхты…

– Проклятье, Ромео! – Я вскочила с кровати и толкнула его в грудь. Из меня так и сочилась отчаянная потребность. В чем – я сама не знала. – Я сейчас не о яхтах говорю.

Ромео включил свет. Мы оба молчали. Он ждал, когда я объяснюсь, и я решила избавить его от страданий.

– Поздравляю. – Я протопала к двери, открыла ее и стала ждать, когда он уйдет. – У меня начались месячные.

Ромео так и остался стоять. Молча. У меня не возникло ощущения, что он обрадовался. Но и того, что он огорчен, я тоже не почувствовала.

– Мне жаль. – Слова прозвучали как одолжение.

– Нет, не жаль. – Я распахнула дверь шире. – А теперь уходи.

– Ты пригласишь меня снова в ближайшем будущем?

– Только если ты хочешь заниматься сексом как супружеская пара.

– Скучно, быстро, раз в две недели?

Я понимала, что он не хотел спорить, не хотел, чтобы мы снова стали врагами, но и идти мне навстречу тоже не желал, что бы это ни подразумевало.

– Без презерватива.

До этого момента я считала, что пустота внутри меня безгранична. Но когда Ромео ушел с таким же каменным лицом, с каким пришел, она разрасталась все больше и больше, пока я не уверилась, что, стоит кому-то закричать мне в рот, ответом ему станет жуткое эхо.

Я знала, что Ромео не вернется. Ни завтра. Ни на следующей неделе. Ни даже в следующем месяце. Он уклонился от пули и больше не рискнет иметь дела с заряженным пистолетом.

У меня был единственный шанс.

И мое тело его упустило.

Глава 48

= Даллас =

На пятый день нашей холодной войны я нашла в себе силы склонить мужа к незащищенному сексу. Когда месячные закончились, я проснулась с новыми силами задолго до звонка будильника, установленного на два часа дня, и потратила возмутительное количество времени на то, чтобы привести себя в порядок. Даже побрила все места ниже подбородка.

После нашей ссоры Ромео избегал меня любой ценой. Теперь это прекратится.

Я эффектно вошла в обеденный зал ровно в шесть утра, зная, что Ромео будет там после восьмикилометровой пробежки и ледяного душа. Сказать по правде, это я должна бояться заводить с ним детей. Разве гены психопатии не передаются по наследству?

Когда я ворвалась, Ромео перевернул страницу газеты и поднес дымящуюся чашку кофе к губам. Я взяла себе с подноса круассан, вермонтского масла и две слоеные булочки, что Хэтти пекла каждое утро. Затем села напротив мужа.

Ромео даже не поднял взгляда от газеты.

– Доброе утро, Печенька. У меня галлюцинации, или ты встала до трех?

– У тебя точно галлюцинации.

– Судя по тому, что ты намазала четыре куска масла на один круассан, я так не думаю. Слишком похоже на тебя, чтобы быть наваждением. – Он закрыл газету и аккуратно сложил рядом с собой. – Тебе лучше?

– Да, хотя в этом нет твоей заслуги.

Он поставил кофе на стол.

– Хочешь верь, хочешь нет, но я собирался проведать тебя в выходные, если бы ты к тому времени не показалась сама.

Я прижала ладонь к груди.

– А говорят, романтика мертва.

– Романтика правда мертва. Приложения для знакомств убили ее уже много лет назад. Ты единственная до сих пор в нее веришь. Меня даже немного беспокоит, что ты проводишь ужасно много времени за просмотром «Охотников за привидениями» на случай, если повстречаешь приведение.

Я слупила круассан за два укуса.

– Я хочу, чтобы ты меня сегодня развлек.

По какой-то неведомой причине я знала, что он пойдет мне на уступки. Он неизменно давал мне своеобразную версию того, чего я желала.

Ромео допил кофе.

– Я могу прийти к тебе в конце дня, если позволит график, и при условии, что ты ослабишь свои правила в отношении секса.

– Я имела в виду дневное время.

– А как же насчет одного досадного дела, коим является моя работа?

– Значит, возьми меня с собой на работу.

– Нет уж, спасибо.

– Я не спрашивала.

– А я не предлагал. – Наступила пауза. Он воспользовался ею, чтобы выдохнуть, лишь бы не придушить меня. – Не сегодня. Состоится демонстрация вооружения, и я должен присутствовать. Это опасно.

– Мне нравится опасность.

– А мне нравится, когда ты жива и невредима. – А потом запоздало добавил: – Как одно из моих самых дорогостоящих достояний, разумеется. Твое обслуживание обходится мне в сотни тысяч долларов. Ежемесячно.

– Я поеду сегодня с тобой на работу.

– Нет.

Я надулась, наматывая прядь волос на палец.

– Ты же знаешь, что случается, когда мне скучно. – Я, конечно же, намеренно капризничала, ведь знала, что его это раздражает.

В безжизненных хищных глазах Ромео сияло мое отражение. В нем разыгрывались события последних нескольких месяцев. Все то количество дерьма, которое мы заставили друг друга пережить. Однако Ромео по большому счету никогда не боялся моего дурного поведения. А на этот раз его намерения были написаны у него на лбу.

Уступка за уступку.

Какая глупая мысль.

Естественно, я надеялась, что он продолжит так думать.

Мы зашли в тупик.

Наконец, он встал и глянул на Rolex.

– Я отправлю Джареда, чтобы забрал тебя в полдень. Демонстрация пройдет на летном поле. Настраивайся на ветер, холод, грязь и разумную дозу дискомфорта. Не надевай ничего, что может привлечь внимание, особенно туфли на высоких