Грешники Святого города - Лилит Сэйнткроу

— Если хочешь, — терпеливо повторила Ева.

— Нет, — прошептала я.

«Куда они делись? Почувствовали приближение демона? О боги, хоть бы они успели убраться вовремя!»

Я снова задрожала, словно в моих венах вместо крови текла ледяная вода. Мне было трудно сосредоточиться.

— Нет! — повторила я чуть громче.

Боги свидетели, мне ни к чему добавлять к числу своих врагов еще одного демона. «Подумаешь, еще один в списке», — прозвучал у меня в голове насмешливый голос, но я заглушила его безумным смешком.

— Ты уверена? — Выждав, Ева добавила: — Если передумаешь, только скажи.

Я снова покачала головой, и она ушла.

Когда Ева с легким стуком закрыла за собой дверь, я кое-как поднялась с кровати, чтобы одеться. Ноги мои подрагивали, но стояла я твердо и почувствовала себя гораздо лучше, когда оделась. Может быть, если я займусь чем-нибудь, образы распростертого тела Эдди и окровавленного тела Гейб перестанут меня мучить? Глядишь, как-нибудь и это преодолею.

Одежда, скорее всего, принадлежала Еве. Свитер был мне велик, как и шелковая футболка, зато все чистое. Джинсы подошли, сапоги оказались моего размера и совсем новые, неразношенные.

Острая вспышка головной боли, тут же отозвавшаяся в левом плече, заставила меня присесть на корточки в ногах кровати, вцепившись в меч и прижавшись лбом к бархатному покрывалу. Дрожь наконец унялась, дыхание выровнялось. Мой бог молчал: ни голубого свечения, ни умиротворяющего ощущения от пребывания в объятиях смерти. Лишь молчаливое ожидание. Ожидание чего?

Как и сказала Ева, мое снаряжение лежало на полу возле кровати. Все было на месте. Я натянула ремни, думая, что к ним не помешали бы рубашка и плащ из микроволокна. Кулон Джейса обнадеживающе пульсировал на моей шее, когда я касалась выпуклой косточки. Знак на плече, впервые с самого своего появления, стал теплым и спокойным, как обычный заживший шрам.

Холод мало-помалу отступил, но вернулось ощущение, что за мной следят. Правда, теперь оно было приглушенным, будто кто-то пытался рассмотреть меня сквозь многослойную преграду. Кто-то опасный и враждебный.

Наруч мертвенно темнел на фоне золотистой кожи, его металлическая поверхность не отражала свет, а поглощала.

«Не уверена, что вполне очнулась».

Вытянув перед собой правую руку, я увидела, что она дрожит, и попыталась унять дрожь. Ничего не вышло. Пальцы тряслись, как неисправный сликборд.

Я вспомнила о том, что оставила «Валькирию» у живой изгороди в приморском районе города. Мне вдруг страшно захотелось вернуть сликборд. Нелепое желание, явно не заслуживавшее того, чтобы на нем зацикливаться, — но как было бы хорошо вскочить на гладкую сверкающую черную доску, активировать силовое ядро и рвануть с места, обгоняя…

«Сосредоточься на главном, Дэнни. Первым делом нужно убить этих долбаных предателей. Потом подумаешь, как жить дальше. Все остальное — демоны, ад, Люцифер, даже Ева — подождет».

Дрожь в руках исчезла, как только я взяла в руки меч. Нет ничего сложного. Нужно отбросить все лишнее дерьмо и решить, кого убить первым.

Ева ждала меня в коридоре, прислонившись к стене и глядя в высокое окно, откуда на ее лицо лился серый свет. Свои светлые волосы она заправила за уши и как-то осунулась, словно устала, но ко мне повернулась с такой же улыбкой, какая всегда сияла на лице Дорин. Мое сердце защемило.

— Как прекрасно видеть солнце, — промолвила она с легкой тоской в голосе. Ее запах смешался с моим, создав пряную комбинацию мускуса и корицы, демона и женщины. — В аду мне этого не хватало.

«Год в аду — это не похоже на земной год», — твердили они все. Хочется верить, что мне никогда не придется проверять это утверждение на практике. Выглянув в окно, я увидела полоску зелени и высокую бетонную стену. Коридор был длинным, с узкими высокими окнами и одинаковыми дверями.

— Тебя не выпускали оттуда? — Удивительно, но мой голос совсем не дрожал.

Я схватилась за меч, рука дернулась, рукоятка слегка подскочила.

Ева покачала головой и опустила глаза.

— Право посещать ваш мир для нас привилегия. Ее заслуживают повиновением. — Она отстранилась от стены и подтянула рукава свитера. — Ну а я послушанием не отличалась.

Пол в коридоре был деревянный, как и в гимнастическом зале, стены выкрашены белой краской. Явно нежилой дом — и мне стало не по себе при мысли о том, что это может быть школа. Хотя не исключено, что в этом здании располагалась какая-нибудь казенная контора. Одно ясно: я все еще в Сент-Сити.

Мои руки снова вздрогнули.

Пальцы Евы сжали мои. Она подошла очень близко. У демонов есть жуткая привычка подходить ко мне слишком близко. Может быть, им нравится пугать людей и смотреть, как те вздрагивают?

Но разве я человек?

Рука андрогина была теплой, кожа невероятно мягкой.

— Авайин, хедайра, — прошептала она. — Успокойся, Данте. Дыши.

Вот и Джафримель вечно твердил мне: «Дыши, Данте. Просто дыши». Это было так похоже на него, что мои плечи расслабились и я закрыла глаза. Железные обручи, стягивавшие мои легкие, разжались. Я втянула воздух полной грудью и наконец различила под веками благословенное голубое свечение смерти. Всего-то ничего, лишь рисунок из прожилок голубого огня, но это успокоило меня.

Мой бог никогда меня не предавал.

Открыв глаза, я увидела лицо Евы в нескольких дюймах от моего. Ее нос почти прикасался к моему. Темно-голубые глаза были совсем как у Дорин, и если не считать золотистой кожи и зеленого драгоценного камня во лбу, она до боли походила на мать. Правда, на таком близком расстоянии были хорошо видны и тончайшие различия, как будто надетая поверх лица Дорин демонская маска делала его таким своеобразным. И разве не таилось в нем, еще глубже, сходство со мной?

Моя дочь. Единственное, что осталось у меня от моей возлюбленной седайин.

— Тебе лучше? — спросила Ева.

Я кивнула, точнее, чуть качнула подбородком.

— Мне нужно идти, — выдавила я. — Я обязана отомстить, только тогда смогу заняться остальными делами.

Мои колени снова задрожали, но уже по другой причине. Ева была так близка, я вдыхала ее запах, и мою кровь и плоть охватывал жар. Такой знакомый жар, он пульсировал у меня в горле, в запястьях — и внизу живота.

Я вырвала свои руки и отступила. Ева не удерживала. На ее губах играла легкая улыбка, не имеющая отношения ни к Дорин, ни ко мне. Точно такую же улыбку — жестко приподнятые уголки рта, светящиеся изнутри глаза, хищное выражение лица — я видела у Люцифера.

Жар желания мигом обратился в трескучий лед. Серый свет еще сильнее выбелил ее платиновые волосы и сделал яснее темно-голубые глаза. Сверкавший во лбу изумруд отбрасывал на них зеленые отблески.