Любовь крестоносца - Александра фон Лоренц

Вот и кончилось мое счастье! Даже если удастся сбежать, Ульрих ни за что не поверит, что ко мне никто не притронулся!

Ощутив, как к глазам вновь подступают слезы, Радмила изо всех сил зажмурилась, сдерживаясь, чтобы не разрыдаться во весь голос.

Вдруг тихо заскрипела входная дверь, Радмила резко обернулась. Высокая рыжеволосая девушка с полными, чувственно изогнутыми губами и большими голубыми глазами слегка навыкате, нервозно моргала темно-золотистыми ресницами.

— Мегги! — представилась незнакомка, и на ее бледном лице засверкала приветливая улыбка, ― мне приказано рассказать и показать, что вас ждет в случае неразумного поведения. Она расшнуровала и сняла свою шерстяную лиловую коттэ, затем тоже самое проделала с камизой. Радмила ахнула, тошнота подступила к горлу. Все тело девушки было в синяках и шрамах. Присмотревшись, Радмила поняла, что это следы укусов и плети.

― Вот таким образом любит женщин мой хозяин, граф Норис ― криво усмехнулась, одеваясь, Меган. ― Я и врагу не пожелаю попасть в его лапы! Он настоящий зверь, трудно поверить, что он рожден женщиной.

― Почему же ты не бежала отсюда? У тебя, что, совсем нет родных?

― А как? Тут такая охрана! И за нами бдительная слежка. Но я бы попробовала, если еще кто-нибудь нашелся. Одна из девочек попыталась бежать в телеге с сеном, так собака ее учуяла…. Ее так секли, что она потом месяц отлеживалась. Теперь все боятся.

― А сколько вас тут? И зачем ему столько женщин?

― У этого негодяя есть такая привычка ― он спит с каждой новенькой девушкой, пока она ему не надоест. Потом отправляет ее в гарем. К нему часто приезжают таплиеры, конечно, не простые рыцари, а более высокого звания. Вот для этого и гарем содержится, ― храмовники всегда придут нашему хозяину на помощь.

— Я дочь бедного и незнатного барона, — продолжала повествовать Мегги, не забывая при этом откусывать от вишневого пирога, предусмотрительно прихваченного ею с собой. — Этот гад Норис Осборн забрал меня прямо из нашего дома, за день до свадьбы. Мой жених и отец жаловались королю, но все это оказалось бесполезно. А когда Норис принудил меня спать с ним, мой жених Освальд потерял ко мне интерес…. отец тоже махнул на меня рукой, ― у нас в семье шесть дочерей и всего два сына. Им еще нет десяти. И впереди у меня беспросветная жизнь в его гнусном гареме. И если бы вы согласились, миледи Радмила, мы с вами могли бы рискнуть убежать из этого вертепа.

— А почему ты решила мне помочь? — недоверчиво спросила Радмила.

— Потому что ваш муж штурмует замок!

— Ульрих?! — радостно воскликнула Радмила.

— Да, они с графом Гаретом и его друзьями стоят под стенами Тагеля. Я хочу помочь вам. — Мегги раскраснелась от возбуждения. — Пусть этому негодяю отомстят за всех девушек, чью жизнь он загубил! Мы найдем способ убежать. У меня есть хороший план!

― Я бы рада, дорогая Меган, но у меня есть очень веские причины задержаться в Тагеле. И вот еще что ― я не хочу, чтобы из-за меня умирали люди, которых я люблю. Вдруг кто-нибудь из друзей моего мужа погибнет! Так что давай мы все с тобой продумаем разумно. У меня есть одна неделя. И пока некоторые документы не будут у нас в руках, я и с места не сдвинусь.

― Какие документы?

― Граф и его друг выкрали переписку графа Девона с моим мужем ― они близкие друзья ― и грозит передать ее королю. Последствия могут быть весьма неприятными… ах, как это было неразумно писать такие письма, и тем более их хранить. Мне поставлено такое условие ― если я не соглашаюсь стать наложницей тамплиера, он отправляет всю переписку королю К тому же там еще есть документы на право старшей ветви рода Гарета владеть замком и поместьем… в общем, я не могу бежать из замка, если не получу назад эти бумаги!

― Но как это сделать? ― лицо Меган приняло озабоченный вид.

― Пока еще не знаю… у меня есть всего одна неделя. Может, у тебя есть надежные друзья в замке? Я щедро заплачу за их помощь! ― несчастная Радмила с надеждой смотрела на англичанку

― Не могу придумать, кто бы мог нам помочь…. Хотя нет! ― радостно встрепенулась Меган. ― Да, миледи! Я знаю, что делать! Есть у меня один подходящий человек… он знает грамоту, пишет письма, проверяет счета. И ненавидит графа. Его дочь понравилась Норису, и этот негодяй совратил ее. Это было года четыре назад, бедняжка умерла, рожая незаконного графского ребенка. Его зовут Гуго, он всегда сочувствовал мне. Если бы у него была бы возможность получить место у вашего мужа или его друга, он бы помог бы нам. Гуго, конечно, знает, где Норис хранит важные документы!

В эту минуту дверь распахнулась настежь, и комнату вошел хозяин замка.

― Миледи, к вам будет небольшая просьба! ― сразу с порога же начал он, ― вы должны подписать одно небольшое письмо.

― О чем оно? ― прошептала, смертельно побледнев, бедная красавица.

― Вы должны известить своего мужа, что добровольно остаетесь в Тагеле и просите оставить вас в покое. Само собой разумеется, и в осаде замка не будет никакого смысла. Это будет очень разумно с вашей стороны!

— Нет! Ни за что! — тихо, но твердо ответила Радмила.

— Эй, кто там! — заорал Норис, обернувшись к двери, и в комнату вошел угрюмого вида мужчина. ― Иди, поищи старого Гуго, пусть зайдет ко мне в кабинет. Да, пусть отец Евстафий тоже заглянет туда. Мы с Армелем сейчас будем там.

Оставшись одна, как она думала, Радмила бросилась на постель и предалась грустным размышлениям.

Вдруг из-за камина тихой тенью выскользнула Мегги — Радмила совсем позабыла о своей новой подруге ― и, присев на краешек кровати, прилегла рядом и стала гладить по крутым золотистым локонам. Молодая женщина почувствовала, как дрожит тело прекрасной славянки. Своими тонкими руками Мегги пыталась закрыть Радмилу от страшных бед и напастей, что так внезапно ворвались в ее счастливую жизнь. Англичанка взволнованно зашептала.

— Покорись им временно, сделай, что они хотят, мы все потом уладим, — ее отрывистый шепот свистел в зловещей тишине, — ты не знаешь, на что способны эти негодяи, — Радмила почувствовала, что по ее плечу потекли слезы и оглянулась. На бледном лице Меган как-то неестественно алел неровными пятнами румянец, а из зеленых глаз катились крупные слезы. Мокрыми дрожащими пальцами англичанка провела по золотым кудрям Радмилы, будто в последний раз наслаждаясь их красотой.

— Я прошу тебя, — продолжала она, — я не хочу больше жестокости…. они истязали мое тело, а тебя они вообще могут убить.

Радмила прижалась щекой к пылающему лицу новой подруги. Мало кто в ее жизни так переживал за нее.

Несколько минут спустя в дверь спальни постучали.

― Миледи, пройдемте в кабинет, там уже вас ожидают! ― насмешливая улыбка скривила губы наглого слуги. Он чувствовал, что положение Радмилы в замке не слишком высокое. ― Я провожу вас.