Поверь в мечту - Дебра Дайер

По улице бежали полураздетые женщины. Кто-то нес детей, кто-то вещи. Воздух быстро темнел от дыма, и дышать было трудно от едкого запаха гари. Пришпорив коня, Кинкейд в мгновение ока оказался у крыльца горящего дома. Оглядев женщин на улице, он не нашел родного лица и бросился вверх по ступеням парадного входа. Из двери выбежала Флора.

– Где моя жена? – Спенс схватил ее за плечи.

– Господи, все горит!

– Где Тори? – Он встряхнул испуганную женщину.

– Она была в комнате Шарлотты…

Спенс отпустил ее и бросился в дом. Воздух обжигал легкие, дым ел глаза. Каждый вздох давался с трудом. Жар душил его, но он упорно пробирался наверх. На кровати лежала женщина, и огонь уже охватил ее тело. Она была слишком неподвижна. Мертва. Она умерла! Слезы застлали глаза Кинкейда, он шагнул к ней и тут услышал слабый крик из кухни. Он сделал еще шаг вперед, но пламя уже объяло комнату, и огонь встал стеной, закрывая страшное зрелище – неподвижное тело на кровати.

Он ничего не мог сделать – не мог спасти даже ее тело. Огонь забрал его себе. Забрал его Тори…

– Спасите!

Повинуясь инстинкту, Кинкейд повернулся и бросился на крик. С трудом пробившись сквозь дым и наступающий огонь, он наконец попал в кухню. Клер стояла на коленях у тела Шарлотты, лицо ее было залито слезами.

– У меня не хватает сил поднять ее, – плакала девушка.

Раздался треск, и их окатило новой волной жара. Спенс взглянул на потолок и понял, что времени осталось мало – балки могли рухнуть в любой момент. Он подхватил Шарлотту на руки и на бегу крикнул:

– Клер, бегите за мной! Голову пригните как можно ниже!

Спенс помчался к черному ходу, У самого порога он споткнулся о чье-то тело, Наклонившись, сквозь клубы дыма увидел Бена. Из раны на его голове текла кровь, и Кинкейд не смог определить, жив ли друг.

Он вынес Шарлотту из дома, положил на траву и велел Клер оставаться с ней. Собственный голос удивил его – хриплое карканье, похоже, ожег гортань. Сделав пару вдохов, преодолевая боль в легких, он ринулся к дому.

– Нет-нет, не ходите! – Клер схватила его за руку.

– Все будет хорошо, – прохрипел Спенс и побежал к черному ходу.

Он успел найти Бена в этом чертовом дыму и потащил его к выходу. За спиной обвалилась балка, обдав его снопом искр. Кинкейд спустился с крыльца до того, как в доме рухнула крыша. Спенс упал на колени, прижимая к себе Бена. Голова кружилась, воздуха мучительно не хватало.

– Вы целы? – рядом с ним появилась Клер.

– Да. – Спенс отчаянно моргал. Глаза слезились немилосердно. – Как Шарлотта?

– Она без сознания. – Клер с ужасом смотрела на горящую миссию – все, что осталось от их дома, их убежища. – Куда мы пойдем? – Голос ее напоминал плач потерявшегося ребенка.

– В «Хэмптон-Хаус», – с трудом выговорил Спенс. Зазвенели колокольчики. Прибыла пожарная команда.

Они опоздали. А он опоздал спасти Тори. Бен зашевелился, закашлялся и попытался сесть.

– Тихо, дружище. – Спенс удержал его.

– Где Тори? – прохрипел Бен.

– Ее больше нет. – Слова давались с трудом.

Бен застонал и закрыл глаза. Потом сел, и взгляд его прояснился. – Это Слеттер. Мы должны достать его.

– Я сам. Ты сейчас не в лучшей форме. – Кинкейд заставил друга лечь, попросил Клер присматривать за ним и пошел к лошади. В груди закипала ярость. Боль. Ненависть. Они давали силу, которая была сильнее боли от ожогов.

Он гнал коня галопом. Вот и «Хэмптон-Хаус». Бегом вверх по лестнице.

– Джаспер!

Слуга появился из своей комнаты, заправляя ночную рубашку в брюки. При виде хозяина глаза его стали круглыми.

– Сэр? С вами все в порядке?

– Миссия сгорела. – Спенс бросил дворецкому пиджак и принялся снимать рубашку. – Приготовь дюжину комнат и пошли шесть экипажей на Честнат-стрит.

– Да, сэр. – Дворецкий подал Кинкейду чистую рубашку. – Что-нибудь еще?

– Пошли за доктором Уоллесом. Пусть придет немедленно.

Спенс достал револьвер и бросил его на кровать. Потом налил в умывальник холодной воды и принялся смывать с себя копоть и кровь.

– Скажи, пусть откроют магазин одежды – тот, что внизу. Многие женщины не успели одеться. Путь выберут, что им нужно. И найди им какую-нибудь еду.

Он вновь и вновь плескал в лицо холодной водой, пытаясь остудить кожу… и горящую болью память. Перед глазами стояли комната, объятая пламенем, и неподвижная фигура на кровати.

– Сэр… мистер Кинкейд. С ней все в порядке? – тихо спросил Джаспер.

– Нет.

Сейчас он не может позволить себе страдать. Только ярость и ненависть. Чтобы хватило сил догнать и убить Слеттера.

– Мне так жаль, сэр. Такая милая молодая леди. Спенс выхватил из рук дворецкого рубашку.

– Поторопись. Там женщины и дети, а на улице холодно.

– Да, сэр. – Джаспер выбежал из комнаты.

Спенсер пристегнул кобуру на пояс, проверил, заряжен ли револьвер, и сунул его в кожаный чехол. Это ненадолго. Он найдет и убьет негодяя, причем так, чтобы Слеттер понял, за что он умирает и кто его убил.

Он быстро добрался до «Золотого оленя», но сегодня здесь было пустынно и тихо. Не горел свет, не играла музыка. И двери были заперты. Спенс долго стучал, потом достал оружие и, отстрелив замок, вошел в пустой темный зал, пропахший виски и сигарным дымом.

– Слеттер!

Ему ответила тишина. Дом был пуст. В сердцах Спенс швырнул стул в стену и вышел на улицу. Вскочил на коня и поскакал на Фаррел-стрит. Он приехал к дому Оливии как раз вовремя: двое мужчин грузили в черный экипаж носилки с ее телом.

К нему подошел Кэл, чье задание было следить за клиентами. Рядом стоял репортер из «Обсервер».

– Что случилось? – спросил Спенс. – Кто это?

– Это мисс Оливия. Должно быть, убийца прошел через черный ход, потому что мимо меня никто не проходил.

Спенс посмотрел вслед экипажу, увозившему тело Оливии, и поклялся себе, что за эту смерть Слеттер тоже заплатит.

– Езжай в отель, Кэл. Здесь ты вряд ли понадобишься. Кинкейд вернулся к миссии. Он спешился и теперь стоял, глядя на обугленный остов здания, над которым еще поднимался дым и тяжелый запах гари.

Кто-то вышел из тени и приблизился к нему.

– Что вы здесь делаете, мистер Кинкейд? – спросил инспектор Сэмюэльс.

– Моя жена. – Спенс с трудом выталкивал слова, они застревали в горле. – Она осталась там.

Суровое лицо инспектора чуть смягчилось. Он провел рукой по темным волосам и сочувственно произнес: