Влюбленный наставник - Линси Сэндс

— Миледи?

Голос его казался старческим и больным как никогда. Мэгги встрепенулась, услышав его, и взяла в ладони лицо старика:

— Бэнкс! Вы пришли в себя?

— Да.

Ответ скорее походил на стон. Очевидно, Бэнкс очнулся, но радости ему это не доставило. Тем самым он ответил на вопрос, который Мэгги только хотела задать: и без того было понятно, что и у него голова просто раскалывается.

— Где… — начал он надломленным голосом.

Мэгги улыбнулась, стараясь своей любовью подбодрить несчастного старика.

— Я не знаю. Думаю, в каком-нибудь старом, пустующем здании.

Она снова повертела головой, надеясь хоть что-то разглядеть в кромешной тьме.

— Старый, заброшенный дом у доков, — с болью в голосе заключил Бэнкс, и Мэгги посмотрела вниз, напрочь забыв, что увидеть Бэнкса она не сможет.

— Мы в нем находимся? Как вы узнали?

— Я… — Он приподнял голову с ее колен. Затем прямо возле ее уха послышалось протяжное кряхтенье, и Мэгги поняла, что Бэнкс сел рядом с ней. Наконец он выговорил: — Я следил за вами.

— Следили?

— Да. Я видел, как вы выскользнули из дома леди Барлоу. Я крался за вами до самого заведения мадам Дюбарри, а потом пошел следом, когда вы возвращались. Тут на вас напали и затолкали в карету.

— Так это вы стали кричать, когда меня схватили! — догадалась Мэгги.

— Да. Я пытался догнать вас, но не смог бежать быстро. Старею.

Произнесено это было с грустью, и Мэгги, нащупав в темноте ладонь слуги, нежно сжала холодные, высохшие пальцы. Старик снова вздохнул и продолжал:

— Я не мог бежать быстро. Поэтому нанял экипаж. Но мы здорово от вас отстали. Увидев здание, в которое вас занесли, я сначала хотел бежать за помощью, однако боялся, что, когда мы вернемся, будет уже поздно. Я заплатил мальчику, чтобы он привел лорда Рэмзи, а сам решил оглядеться, подумав, что, если бы мне удалось выяснить, где они держат вас, я мог бы…

Голос его надломился, и несколько мгновений он молчал.

— Полагаю, я попросту забыл, сколько мне лет. Вместо того чтобы освободить вас, я наткнулся на этого негодяя со шрамом. Дальше я помню лишь, что видел огни. Простите меня!

— За что? — спросила Мэгги. — Я рада, что вы рядом со мной, и знаю, что скоро придет подмога.

— Да. Но, боюсь, обнаружив меня, это животное сообразило, что помощь вот-вот подоспеет. Это может все осложнить.

Мэгги уже открыла рот, чтобы разубедить его, по тут дверь внезапно снова открылась. Комнату залил яркий, резкий свет. Мэгги прикрыла глаза рукой, моргая и надеясь, что они скоро привыкнут к освещению. Шаги и тень, затем яркий свет — все это позволило ей понять, что кто-то вошел в комнату и принес с собой фонарь.

Похоже, их время вышло.

Решив, что не дело встречать врага, сидя на полу, Мэгги, пошатываясь, поднялась на ноги. Желая поскорее заглянуть в лица вошедших, она заставила себя открыть глаза.

— Ты уверен, что это то самое место? — спросил Джеймс, хмуро глядя на заброшенные здания.

Робби — они успели выяснить, что так звали мальчика, — торжественно кивнул:

— Да, милорд. Я живу прямо вон там, и я играл со своими приятелями, когда меня подозвал тот старик.

Оглядывая улицу, Джеймс невольно поморщился. Ему с трудом верилось, что кто-то может жить в этих обветшалых и заброшенных строениях. Джеймс решил: когда он спасет Мэгги, непременно навестит родителей паренька и посмотрит, нельзя ли найти им работу.

Возможно, в Рэмзи. Мальчик был худеньким и очень бледным; провинция пошла бы ему на пользу. Впрочем, сначала надо спасти Мэгги, а до этого он не имеет права думать ни о чем другом.

— Что-то не видно здесь вашего Бэнкса, — заметил Джонстон.

Джеймс сдвинул брови. Он ожидал, что лакей вот-вот выйдет из какого-нибудь закутка и поприветствует их.

— Не видно, — подтвердил он. Взгляд его упал на мальчика. — Где он стоял, когда подозвал тебя?

— Вон там.

Ребенок указал на здание, у которого остановилась их карета, и Джеймс стал вглядываться в окна, пока окончательно не убедился, что лакея нигде нет. Оставалось надеяться лишь на то, что преступники не изменили местопребывания и слуга не последовал за ними.

— Скажи, а ты можешь вспомнить, за каким из зданий он наблюдал? — спросил Джеймс.

Робби помялся, затем слез с сиденья и протиснулся между ног сидевших рядом мужчин к окну. Выглянув в окно, он посмотрел на здания, расположенные напротив того, у которого, как он помнил, стоял Бэнкс. Лицо его приняло серьезный, сосредоточенный вид.

— Думаю, он смотрел вон на то, — решил в конце концов мальчонка, и Джеймс с Джонстоном одновременно нагнулись, чтобы посмотреть в указываемую сторону.

— А перед тем как ты заметил старика, ты не видел, чтобы в этот дом привозили женщину? — с надеждой спросил Джонстон.

И разочарованно вздохнул, когда парнишка покачал головой:

— Я только вышел поиграть, тут он меня и подозвал.

— Ладно, Робби. — Джеймс сунул руку в карман. — Возьми это и иди домой. Спасибо тебе за помощь.

Глаза мальчика заблестели при виде монетки; он тут же схватил ее и, сказав радостное «спасибо», выскочил на улицу в открытую Джеймсом дверцу.

— Что собираетесь делать, милорд? — тихо спросил Джонстон.

Джеймс опять захлопнул дверцу.

— Полагаю, нам следует проверить все три здания. То, на которое указал мальчик, и те два, что справа и слева от него.

Джонстон кивнул, затем окинул взглядом троих своих людей, которые были с ним.

— Джек, вы с Бобом идете в дом по левую сторону. Мы с Джимми проверим тот, что посередине, а вы, милорд…

— Нет. В тот, что посередине, войду я сам, — спокойно сказал Джеймс.

Джонстон нерешительно помолчал, но затем кивнул. Посмотрев на младшего из группы, он сказал:

— Джимми! В дом справа сходишь один. Я пойду с его светлостью.

— Нет, — снова произнес Джеймс, посмотрев на явно нервничавшего Джимми. Было видно, что парень молод и неопытен. Если Джеймс ошибался и Мэгги не было в среднем здании, если она как раз находилась в том доме, что стоял справа, он не хотел, чтобы единственным, кто войдет туда, оказался испуганный щенок, из-за неопытности которого Мэгги вполне могла погибнуть. — Вы идете с Джимми. Я справлюсь один.

— О, милорд, мне кажется… — начал было Джонстон, но Джеймс не собирался его слушать.

Открыв дверцу кареты, он вышел и направился к среднему зданию. Сердце его стучало от ярости и страха: от ярости — ибо кто-то посмел поднять руку на принадлежавшее ему одному, а от страха — потому что боялся опоздать.