Секс с экс - Адель Паркс

И вот мы стоим в смятении и разглядываем, как развлекаются все эти люди, пока Даррен наконец не спрашивает:

– А Трикси придет?

Я убита. Он здесь из-за Трикси, а вовсе не из-за меня.

Но он и не мог прийти из-за меня, ведь я не звонила полгода. И не хотела его видеть. Я помолвлена с Джошем и больше не вступаю в случайные связи. Как убедить себя, что моя ревность – это из той, другой жизни?

– Не знаю. Даже Фи не знает точно, кого она пригласила, судя по тому, как она смутилась, увидев тебя. Если Трикси и придет, то она опоздает, – добавляю я мрачно. А он улыбается. И, кажется, совсем не расстроился, что Трикси может не прийти. Может, он упомянул о ней оттого, что я неправильно себя вела. Я добавила:

– Здесь только избранные, самые сливки.

– Я тронут.

Чтобы он не подумал, что я отношу его к избранным, поясняю:

– А твое имя попало в список случайно. Ошибка автоматической рассылки.

Он хохочет. Закинул голову назад и громко хохочет. Поди пойми, смеется он надо мной или над кем-то другим. Но мне все равно. Мне просто нравится слушать его смех, он поднимает настроение. Самый радостный смех на свете.

– Ты не меняешься, – говорит он. Конечно же, я меняюсь. Я изменилась. И моя помолвка это подтверждает, но только…

Я этого не скажу.

Жду, когда он отойдет, но он не уходит. А вместо этого спрашивает:

– Как тебе понравилась статья о последнем отеле Яна Шрэгера?

– О чем?

– Про тот отель на Бали. – Он имеет в виду те страницы из Интернета, которые присылал мне. Та, о купании на Бали, была последней, он прислал мне ее три месяца назад. – Ты же не ответила. – Даррен внимательно смотрит на меня, жжет меня взглядом. Каждое письмо он писал с особым чувством. Его письма всегда были продолжением разговоров, что мы вели в те безмятежные дни. В те две недели, пока были вместе.

Я откашливаюсь.

– Я часто захожу на сайт «Старски и Хатч». – Уголок его рта подергивается. – И на тот, о самых знаменитых «Оскарах». Статьи и вправду интересные были.

Даррен кивает. Скупо и напряженно, чуть заметно. Мне нужно выпить. Я не решаюсь подойти к подносу с шампанским, потому что Даррен может воспользоваться моментом и уйти, поэтому зову официанта и прошу принести два бокала.

Даррен берет бокал, но как же он растерян!

– За что пьем? – спрашивает он.

Я хотела предложить тост за мою помолвку. Но не стала.

– За… тебя. Ты хорошо выглядишь. Давай выпьем за тебя, – предлагаю я.

– Нет. Это будет не по-джентльменски. Может, за тебя? У тебя ведь тоже все хорошо? – Не знаю, что ответить. Не очень-то он искренен.

И я качаю головой.

– Тост «за нас с тобой» не очень-то годится, – иронически замечает он.

– Наверное, да, – невнятно бормочу я.

– Придумал. За «Секс с экс». Я пялюсь ему в глаза. И бубню:

– За «Секс с экс». – Ну да, самый подходящий тост. Он имел в виду это? Не станет же он предлагать тост за программу? Он имеет в виду свою настоящую «экс»? Меня? Он что, флиртует?

Мы чокаемся.

Надеюсь, что флиртует.

И не верю своему счастью. Все еще с испугом жду, когда он отыщет предлог, отойдет от меня и заговорит с кем-нибудь другим, но он не уходит, а вместо этого предупредительно наливает мне шампанское, накладывает икру, прогуливается со мной по залу, предоставляя мне знакомить его с бесчисленными коллегами. Мы стоим на террасе, а я пытаюсь прийти в себя, потому что меня угнетает эта гудящая толпа. Потом он танцует со мной, и я так счастлива, я просто хочу бездумно двигаться под этот оглушающий ритм. Он все время рядом, он внимательно следит за каждым моим движением, слушает, как я разговариваю с другими, и, кажется, счастлив. Мы ведем себя так, будто виделись ежедневно все эти полугода.

Даррен не упрекает меня за то короткое письмо и неожиданное исчезновение, не вспоминает о моем паршивом и необъяснимом поступке. Я не знаю, как его понять. Выходит, я так мало для него значу, что он ни о чем меня не расспрашивает? Но если это так, то зачем проводить этот вечер со мной? Если бы я была подоверчивей, то предположила бы, что он хочет расспросить меня, но так, чтобы не поставить в неловкое положение перед коллегами. Он слишком тактичен.

Он слишком меня любит.

После такого открытия я чуть не впадаю в истерику.

Какая радость быть с ним весь вечер. Он всех очаровывает, всех веселит. Он болтает с Дебс, Ди и Джеки, а они восхищаются его красотой и любезностью. Трикси молчит и, раскрыв рот, слушает его соображения о том, почему женщины считают Робсона Грина неотразимым.

– Ты ее просто загипнотизировал, – дразню я его.

– Ну что ты, это всего-навсего наркотики, – сдержанно улыбается он.

Я наблюдаю, как Даррен испытывает свои чары на знаменитостях, которые вообще ничему не удивляются и даже не стараются быть вежливыми с теми, кто не собирается выписывать им за это чек. Он уже завладел вниманием «джентльменов» от прессы, цитируя их статьи и высказывая собственное мнение по разным вопросам – от тонкостей избирательной системы Индии до национальной программы разоружения Японии. Даррен впечатлил даже Бейла, который в жажде знакомства преследует его повсюду и не дает покоя даже над писсуаром. За две недели нашей совместной жизни я нарисовала ему мрачный, но точный портрет Бейла, который, конечно же, остался в памяти Даррена, и, хотя Даррен с удовольствием беседует со всеми, от бармена до председателя исполнительного комитета, он упорно избегает Бейла и относится к его речам как к случайному сотрясению воздуха. Все очарованы Дарреном, а меня он просто околдовал. Он такой же интересный, веселый, искренний и галантный, каким я его помню.

И еще сексуальнее.

Я словно купаюсь в шампанском. Пузырьки эйфории скользят по коже, вскипают в жилах, щекочут легкие и нервы. И приходит головокружение, легкость и беззаботность.

А вдруг кто-нибудь скажет ему о моей помолвке раньше, чем я сама?

Пытаюсь продраться через толпу обступивших его женщин. Это нелегко, и приходится шепнуть одной из них, что приехал Робби Уильяме. Они верят и мгновенно исчезают, оставляя мне Даррена. Теперь он может расслабиться.

– Тебе здесь нравится?

– Да, я рад знакомству с твоими друзьями. – Но голос слегка растерянный. И я этим довольна.

– Не хочешь поискать местечко поспокойнее?

Он тут же соглашается.

Мы уходим с вечеринки и бесцельно бредем вдоль реки. Мы идем той же дорогой, что и в январе: мимо Национального театра, мимо Ройял Фестивал Холл, мимо галереи Хэйуорд, мимо дворца королевы Елизаветы. Проходим по Вестминстерскому мосту и останавливаемся, чтобы полюбоваться панорамой Лондона.