Дерево ангелов - Пенни Самнер

Она лежала на диване, в кресле сидела женщина с длинными рыжими волосами. Небо в окне у нее за спиной было такой густой синевы, что ее волосы казались объятыми пламенем. Слышался мужской голос, но слов было не разобрать, все сливалось в тихом, невнятном бормотании. Нина почувствовала на своих губах улыбку.

Но сестра Гарри не улыбнулась ей в ответ — наоборот, она нахмурилась и взглянула на Нинины ноги в старых зеленых тапочках. Нина жалела, что Руби видит ее в них. Лучше бы на ней были новые тапочки, купленные в последний раз, когда они с Верой ходили за покупками. Но почему она лежит здесь? Правда она принимает таблетки от давления — по настоянию Роберта, хотя, на ее взгляд, в этом нет необходимости, — и от них у нее иногда кружится голова, как-то раз она даже упала в обморок. Но сейчас она всего лишь споткнулась.

— Нина, это не Руби. — Над ней склонилось лицо Роберта. — Это Джулия, — поправил он неестественно громким голосом. — Джулия из Австралии, и она хочет поговорить с тобой.

Роберт волнуется за нее, поэтому и говорит так громко. Но беспокоиться нечего — она всего лишь оступилась… И вдруг Нина поняла: рыжеволосая гостья слишком молода, чтобы быть сестрой Гарри. Руби должна быть ее ровесницей. Наверно, они считают ее старой дурой. Неудивительно, что Роберт ведет себя так.

— Простите, — проговорила Нина дрожащим голосом, приподнимаясь и садясь на диване, — но вы напомнили мне одного человека.

— Ничего не понимаю, — затрясла головой молодая женщина; щеки ее пылали, глаза блестели. — Мы думали, ты умерла. После Первой мировой войны.

Кто это думал, что она умерла? Нина перевела взгляд на Роберта — может, он что-нибудь знает? Но Роберт прятал глаза. Рыжеволосая женщина утирала лицо тыльной стороной руки, точно несчастный ребенок. Что происходит? У Нины голова шла кругом, но она была уверена, что скоро все разъяснится, — она давно выучилась терпению.

— Я была очень больна после войны, — осторожно вымолвила она. — Но, как видите, не умерла.

Рыжеволосая женщина — как там ее, Джуд или Джулия — покачала головой:

— Отец думал, что ты умерла.

О ком это она говорит? Может быть, о ком-то, кто был пациентом в той лечебнице?

— Простите, — сказала Нина, — но я не понимаю, о ком вы говорите.

Женщина достала из сумочки салфетку и высморкалась. Она начала что-то говорить, но тут Роберт шагнул вперед, выставив перед собой руки, будто желая успокоить необузданную публику.

— По-моему, всем нам не помешает чашечка чаю. А потом начнем с самого начала…

Но что-то в гостье казалось Нине знакомым. Ее волосы…

— О чем вы хотите поговорить со мной? — неожиданно для себя спросила она.

Женщина сложила руки на коленях и опустила голову. Потом она выпрямилась и очень тихо произнесла:

— Моим отцом был Кирилл Трулав.

В комнате воцарилась абсолютная тишина и покой — время как будто остановилось. И посреди этой неподвижности играл в песке рыжеволосый ребенок. При виде его сердце Нины заныло от нестерпимой тоски.

В горле у нее стоял ком, когда она наконец заговорила:

— Кирилл умер в младенчестве. Анна, его тетка, взяла его с собой в Австралию, но он умер в дороге.

В ушах у нее снова раздались слова подруги Анны, Джанет Уайт, которая сообщила ей обо всем: «Мне очень жаль, но я думала, что вы знаете. Ваш сын умер на корабле от гриппа еще прежде, чем они успели добраться до Сиднея».