Заговор невест - Лиза Хендрикс

Я не хочу его бросать! Я хочу быть женой Томми и посвятить жизнь тому, чтобы сделать его счастливым. Надеюсь, когда-нибудь он поймет, что я сделала это не для того, чтобы причинить ему боль или поставить в неловкое положение. Я просто больше ничего не могу придумать.

Экран засветился голубым светом. Томми взял пустую бутылку из-под шипучки и бросил ее в мусорное ведро с громким стуком.

– Пусть я заботливый негодяй, – сказал Брайен. – Зато ты, Томас Ахерн, дурак!

– Она меня не заставит, – упрямо проворчал Томми.

– Тебя еще и заставлять надо! – возмутился Брайен. – Красивая, умная женщина влюблена в тебя так, что просила тебя на ней жениться. И хотя ты ее отверг – Бог знает почему, если ты любишь ее так сильно, как утверждаешь, – она все равно настолько тебя любит, что устроила этот нелепый бойкот ради того, чтобы стать твоей женой и не отказаться от тебя совсем. Господи, я поверить не могу, что моя холостая жизнь – единственная причина того, что ты не хочешь жениться на Эйлин!

– Не льстите себе, – ответил Томми. – Это всего лишь предлог.

– Как и моя защита Килбули – всего лишь предлог. Как предлог и то, что Тара – репортер. Мы ослы, и этому нет оправданий. – Он прошелся по комнате, собрал кассеты в коробку, вернулся к столу и взял свою куртку. Достал из кармана ключи от машины и бросил их Томми. – Вот, возьми. Отдохни где-нибудь – прямо здесь, если хочешь, – а потом езжай домой и скажи всем остальным парням, которые берут с меня дурацкий пример, что у них больше нет этого проклятого предлога.

Томми открыл рот.

– Вы мне доверяете управлять «мерседесом»? Одному?

– Доверяю. И если тебе так уж хочется строить жизнь по моему образцу, тогда поезжай прямо к Эйлин, привези ей обручальное кольцо и умоляй простить тебя, потому что именно это я собираюсь проделать с Тарой. – Он взял коробку и зашагал к двери.

Тара с особым старанием наводила красоту в понедельник утром: надела костюм с юбкой, наложила основу под макияж, потом румяна и темно-розовую губную помаду красивого оттенка. Все эти усилия частично предпринимались для того, чтобы скрыть разрушительные последствия уикэнда, проведенного в слезах, и бессонных ночей, а частично в надежде, что Оливер пожалеет бедную, беспомощную женщину.

Впрочем, это маловероятно.

Когда она вошла, он уже ждал ее и скомандовал:

– Ко мне в кабинет, О’Коннел!

Сотрудники с сочувствием покачали головами, когда она повесила плащ на вешалку и пошла за ним через комнату редакции. Она явственно слышала поскрипывание виселицы.

Финн был уже там и выглядел таким же настороженным, как и она. Тара села рядом с ним. Оливер встал у своего кресла за столом и навис над ними, даже не пытаясь сесть, Это было плохим признаком.

– Где мои пленки? – спросил Оливер спокойным, убийственно спокойным тоном. Это было совсем плохо.

– Вы получили мое сообщение? – спросил Финн.

– То, в котором говорится, что их украли из фургона? – Финн кивнул.

– То самое.

– Получил. Я ему не верю. Пленки не крадут. Крадут камеры. Крадут осветительные приборы. Даже целые фургоны. Пленки не крадут.

– Эти украли, – возразила Тара. – Мы даже вызвали полицию.

– Ты, случайно, не знаешь, какое наказание полагается за введение полиции в заблуждение?

– Нет, – ответила Тара.

– Намного менее суровое, чем я собираюсь применить к тебе.

– Я подозревала нечто в этом роде, – сказала Тара. – Какие-то ребята взломали фургон, Оливер. Мы с Финном ничего не можем с этим поделать.

– Я сегодня утром звонил полицейскому. Они прислали мне по факсу отчет. В нем сказано… – он перелистал несколько бумажек, лежащих у него на блокноте, – что вор, вероятно, использовал для вскрытия двери отмычку «Слим Джим». Полиция не знает, что у тебя есть такая отмычка, но я-то знаю!

– Я так и думала! – воскликнула Тара, поднимаясь со своего места. – Разве я тебе не говорила, Финн? Он считает, что это я, только потому, что у меня есть эта штука, которая экономит ему расходы, когда Мэв теряет ключи от фургона. Вот благодарность за то, что я пытаюсь помочь: вопли и обвинения! Так вот, у меня ее нет с собой, Оливер.

– И где же она? – спросил Оливер, на которого ее демонстрация праведного гнева не произвела никакого впечатления,

– Понятия не имею. Я вернулась вчера поздно вечером. Я ее не искала.

– Вот еще один вопрос. Куда ты уехала на весь уик-энд? Я ведь тебе передал, чтобы ты возвращалась сюда.

– Я заканчивала свой отпуск. Какой смысл торопиться назад, если нет никакой передачи, которую нужно готовить к эфиру?

– А я считаю, что ты прятала украденные пленки от полиции.

– Ну, это уже граничит с клеветой, – вмешался Финн.

– Да, если это неправда, – возразил Оливер. Он нагнулся вперед, упираясь руками в блокнот. – Мне нужны эти пленки! Мне все равно, кто из вас их прячет или почему вы их взяли, но у вас есть время до полудня, чтобы положить их мне на стол. Я объявил серию репортажей о Килбули и Брайене Ханрахане, и будь я проклят, если не получу пленки, чтобы начать над ними работать! Сегодня.

Его вопли они восприняли почти спокойно, но тут он добавил:

– Или вы оба уволены.

– Господи, Оливер, вы не можете так поступить! – возмутилась Тара.

– Я тоже не думаю, что это разумно, – раздался голос у двери. – Она может подать на вас в суд. Они оба могут.

– Брайен… – Сердце ее замерло.

– Мистер Келлехер прав. – Брайен подмигнул ей, вошел в комнату и закрыл дверь. – Обвинять их в ложном сообщении полиции – это действительно клевета, потому что это неправда. Видите ли, это я украл пленки, хотя предпочитаю назвать это заимствованием, поскольку я с самого начала намеревался их вернуть. Просто произошел сбой связи. Потерялась записка.

– Брайен, не надо.

Блеф на Оливера никогда не производил большого впечатления.

– Они у вас? – спросил он грозно.

– Там, за дверью.

– Несите их сюда. Нам надо их смонтировать.

– Не надо! – Тара вскочила и заслонила собой дверь. – Черт возьми, Оливер, вот почему я… Я хочу сказать, что ни один из этих репортажей еще не готов, я вам говорила об этом в пятницу. Мне все равно, что вы продюсер. Вы не имеете права вот так запросто сломать жизнь другим людям.

– Может, я бы и не сделал этого, если бы знал, о чем эти репортажи! – заорал Оливер.

– Этого я не могу сказать, – резко ответила Тара. – Вам придется просто поверить мне и объявить, что серия репортажей откладывается на несколько недель.

– В этом нет необходимости, – вмешался Брайен. – Через несколько часов бойкот все равно закончится.