Замок Менфрея - Виктория Холт

С тех самых пор, как она оказалась в Менфрее, она страстно желала запять мое место — а теперь, возможно, если Фанни права, отчаянно в этом нуждается. Но я стою на ее пути.

Неужели Джессика пыталась убить меня?

Но тогда кто меня предостерегает? Этот человек, без сомнения, знает, что она задумала.

Но тогда почему он не придет ко мне и просто не расскажет? Для чего пускаться в такие хитрости — останавливать часы и присылать гробовщика, чтобы спять с меня мерку для гроба?

Ответ был только один. Кто бы ни пытался меня предостеречь, он или она не хотели открывать себя.

У меня перед глазами встало озорное лицо А'Ли. Может, это он? Он всегда был моим другом. Возможно, он видел их на острове. В конце концов, именно он перевез их через пролив, когда они попали на острове в ловушку.

Мысли мои кружились, а Фанни присела, нахмурившись, на краешек кровати, теребя уголки своего фартука.

Обедали мы в тот день очень тихо. Кроме меня, за столом сидели сэр Энделион и леди Менфрей; они были расстроены и встревожены, как и все в замке, после истории с Хэмфортом. Джессика обедала в детской вместе с Бенедиктом — и я обрадовалась; мне казалось, стоит мне ее увидеть, и мой взгляд помимо воли выдаст те подозрения, которые заронила мне в душу Фанни. Уильям Листер тоже не присоединился к нам, а работал в кабинете. Бевил еще не вернулся из Ланселлы; я предположила, что они обсуждали в штаб-квартире приглашение премьер-министра.

После обеда я вернулась в свою комнату. В Менфрее царила тишина. Слуги были на своей половине; хозяева отдыхали. Джессика оставалась с Бенедиктом, а Уильям погрузился в свою работу.

Раздался стук в дверь, и вошла Фанни.

— Я собираюсь поехать на остров, — сказала она. — Поедете со мной? Я бы хотела поговорить с вами о том, что еще нужно там сделать. Кроме того…

Я много говорила Фанни о своих планах касательно дома на острове, и она горячо их поддерживала. По моим расчетам, ее помощь была бы неоценима, когда я начну привозить сюда детей на каникулы. Возможно, подумала я, она правда хочет обсудить что-то со мной, но, скорее всего, просто не желает меня оставлять.

— Наденьте теплое пальто, — сказала она. — Ветер ледяной. Вот так. Укутайтесь хорошенько. Идите вперед. Я за вами.

Она догнала меня прежде, чем я спустилась к берегу. Мы столкнули лодку и погребли к острову.

Я печально улыбнулась ей и сказала:

— Ты не хочешь оставлять меня без присмотра, да, Фанни?

— Вроде того, — отвечала она. — Но помимо этого я еще кое-что хочу вам показать.

Я постаралась прогнать свои страхи и стала думать о лете, когда в дом на острове приедут дети. Но будущее казалось невообразимо далеким.

— В большой спальне с окнами на море можно поставить шесть кроваток, — сказала я, — а ведь есть еще другие спальни. Остров станет для детишек настоящим раем. Только нужно строго запретить им самим переправляться на берег — только с кем-нибудь из взрослых.

Фанни кивнула, довольная, что мои мысли потекли в новом направлении.

Когда мы вошли в дом, она сказала:

— Когда я как-то была здесь в кухне, я нашла погреб. Можно его открыть — надо только поднять одну каменную плиту. Ее трудно отыскать, если не знаешь, — она почти ничем не отличается от остальных… Хитрая штука. Пойдемте, и я покажу вам. — Фанни остановилась в дверях дома, глядя на море и на Менфрею, словно ей не хотелось уходить. Но это продлилось одно мгновение. — Красиво, — пробормотала она.

Да, вид и в этот январский день, когда по темно-зеленым волнам носились клочья пены, был восхитительным. Я оглянулась на Менфрею — серую, почти грозную в послеполуденном уходящем свете.

Глаза Фанни сияли, но их выражение я не вполне понимала.

— Пойдемте. Я хочу, чтобы вы взглянули на этот погреб.

Я последовала за ней на кухню, где — не без некоторых усилий — она приподняла плиту.

— Видите, — проговорила она, — открыть ее совсем не просто.

Фанни повернулась к полкам, взяла железный подсвечник, вставила в него свечу и зажгла ее.

— Туда ведут каменные ступени, — заявила она. — Я пойду посмотрю.

— Осторожней, Фанни.

— Я буду осторожна, не сомневайтесь. Они здесь прятали фляги с виски, как сказал Джем Томрит.

— Он тебе сказал?

— Да. Помните, как он встревожился, когда пошли разговоры о привидении. Он видел тут человека… ясно, как меня теперь, так он сказал. Он решил, что это призрак одного из тех, кого утопили в море. Подержите минутку свечу. Дадите мне ее, когда я спущусь.

Фанни спустилась в погреб и протянула руку за свечой.

— О, вот это да!

— Я сейчас тоже спущусь.

— Осторожно. Тут много ступенек. Дайте мне руку.

Я спустилась на несколько ступеней и увидела, что Фанни была права. Мы оказались в просторном погребе. Лестница уходила вниз, в темноту.

Я сделала еще несколько шагов, вглядываясь в темноту, расстилавшуюся у нас под ногами, когда неожиданно послышался глухой удар и луч света, падавший из кухни, исчез.

Я оглянулась.

— Крышка упала и заперла нас! — воскликнула я.

— Да, мисс Хэрриет, — ласково и успокаивающе проговорила Фанни. — Не тревожьтесь. Все будет хорошо.

— Здесь так темно.

— Сейчас ваши глаза привыкнут к полумраку.

Я спустилась еще на несколько ступеней, и мне показалось, что мою ногу схватила чья-то ледяная рука. Вода!

— Фанни, — предупредила я. — Будь осторожна! Тут, внизу, — вода.

— Ее нагоняет сюда во время высокого прилива.

— Ладно, давай откроем дверцу и впустим сюда немного света. При свече много не увидишь.

— Поглядите, — сказала Фанни. — Тут есть свет.

— О, правда. Он падает через решетки.

— Это люк в саду. Он зарос ежевикой, но я его расчистила.

— Зачем?

— Я подумала, так будет лучше.

— Так ты знала обо всем этом, Фанни?

— О да, я знала. Говорю вам, я иногда навещала Джема Томрита. Я сидела с ним и заставляла его говорить. Он боялся. Понимаете, он думал, что призраки вернулись на остров… призраки умерших людей… и что они вернулись за ним.

— Но почему?

— Потому что он — убийца. Он когда-то был контрабандистом, и кто-то из таможенников напал на их след, они заманили его сюда. Ему давали возможность обыскать дом, а дверь в погреб оставляли не то чтобы совсем открытой, но приоткрытой, так чтобы ее можно было заметить. Таможенник спускался… и уже не выходил отсюда живым.

— Ужасное место. Я уже на него насмотрелась.