Незабываемые ночи - Дженнифер Эшли

— Бесполезного мужчину. Единственное, что я умею делать, — это писать картины. Вот и все, что ты видишь у своих ног.

— Нет…

— Все именно так, Изабелла. — Голос Мака теперь звучал тверже. — Все остальное — это маски, которые я нацепил на себя, чтобы противостоять миру, который мог смять меня. Распространенное мнение, что я представитель богемы и беспутный повеса, — это фальшивка. Эту видимость я использовал, чтобы свет не увидел меня настоящего.

— Если бы я верила этому, — улыбнулась Изабелла, — я бы никогда не вышла за тебя замуж.

— Но я ведь не оставил тебе выбора, да? Ты была права, когда ушла от меня, потому что я взял то, что ты мне дала, и беззаботно отбросил в сторону. И вот теперь я здесь, нравится тебе это или нет, прошу и молю принять меня назад.

Мак отпустил ее, и его руки безвольно повисли по сторонам. В его глазах стоял непритворный страх, любовь и боль, которую Изабелла никогда не видела раньше.

— Но теперь это только твой выбор. Если не хочешь, чтобы я вернулся, я уйду. Я стану заботиться о тебе, как прежде, не требуя ничего взамен, не выказывая свою одержимость тобой.

Одержимость… Изабелла видела картины с собственным изображением в укрытии Пейна в трущобах Марилебона, на которые ей было неприятно смотреть. Теперь они были уничтожены, но написаны они были тоже из-за одержимости.

Ее взгляд скользнул к картине, которую Мак только что писал, и дальше, туда, где стояли полотна с изображенной на них Изабеллой.

Мак повернул картины к стене, чтобы слуги, зайдя сюда, случайно не увидели их.

Все они были написаны потому, что Мак любил ее. По-настоящему любил ее.

— Мак, — тихо сказала она, — мой выбор — быть с тобой.

— Нет, — Мак посмотрел на нее с таким изумлением, что у Изабеллы глаза наполнились слезами, — я заставил тебя сделать этот выбор.

— Ты никогда меня не заставлял, — улыбнулась Изабелла, чувствуя, как дрожат ее губы. — Я выбирала сама.

Она прикоснулась к лицу Мака, с любовью провела рукой по крепкому подбородку, жестким бакенбардам.

— Проклятие, — прошептал он.

— Бедный Мак, ты напрасно стоишь на коленях.

— Нет, не напрасно, моя дорогая, — вдруг лукаво улыбнулся Мак. — На этот раз я решил сделать это как следует.

Все-таки Мак был порочным, и за это Изабелла обожала его. В полуголом виде с цыганским платком на голове он пробудил в ней желание. Ей вдруг больше всего на свете захотелось упасть на него и сплестись в счастливое единое целое на полу.

— Что ты решил сделать как следует? — заставила себя спросить Изабелла.

— Ухаживать за тобой. Предполагается, что я — образцовый джентльмен, ухаживающий за леди, помнишь? Изливать свою душу в студии — это все не то.

— Мне нравится. Это прекрасно.

— Не соблазняй меня овладеть тобой, пока я не сделал все так, как следует. У нас с тобой никогда не было так, как следует.

— Ну ладно, если тебе хочется, пусть так и будет.

— Изабелла Маккензи, — Мак снова взял ее за руки, оставаясь стоять на коленях, — я хочу спросить тебя о чем-то важном.

— Да?

У Изабеллы заколотилось сердце.

— Я попросил друзей помочь мне. Ты не подойдешь со мной к окну?

— Как скажешь.

Трудно было сохранять спокойствие, когда Мак так таинственно вел себя. Он с некоторым трудом встал, и Изабелла сделана вид, что не заметила, как он едва слышно охнул, вставая на ноги. Она прошла следом за ним к окну, где уже были открыты шторы, чтобы в студию проникал дневной свет.

Мак распахнул окно, и в комнату ворвался воздух раннего ноября. Он перегнулся через подоконник и крикнул:

— Давайте!

Грянул оркестр. Изабелла выглянула в окно и увидела небольшой оркестр Армии спасения, которым дирижировала женщина-сержант, с энтузиазмом размахивая руками. Рядом с оркестром стояли Кэм, Дэниел и друзья Мака по клубу.

В руках они что-то держали. По команде Мака они развернули и подняли транспарант, на котором было написано: «Выходи за меня замуж! Опять!»

Изабелла разразилась слезами. Повернувшись, она увидела Мака, стоявшего перед ней на одном колене и сжимавшего что-то в руке.

— В первый раз у меня не было обручального кольца, — сказал он. — И я заставил тебя надеть одно из своих, помнишь? Оно было так велико, что тебе приходилось удерживать его.

Мак открыл ладонь, на которой лежало тонкое золотое кольцо, украшенное сапфирами и одним большим бриллиантом.

— Выходи за меня замуж, Изабелла Маккензи. Сделай меня самым счастливым человеком на земле.

— Да, — прошептала Изабелла. — Да! — крикнула она, повернувшись к окну.

У собравшихся внизу это вызвало всеобщее ликование. Дэниел издавал радостные возгласы и размахивал руками, Кэм, смеясь, свернул транспарант, достал из кармана фляжку с виски и выпил за них.

Мак встал и прижал к себе Изабеллу.

— Спасибо тебе, любовь моя.

— Я люблю тебя, — призналась Изабелла.

— Теперь о ребенке, которого мы задумали, — зарылся в ее волосы Мак.

Изабелла раскраснелась от волнения. Она уже неделю хранила секрет, желая убедиться, что Мак полностью вылечился, прежде чем обрушить на него эту новость.

— Думаю, что больше попыток не потребуется.

Мак, хмурясь, резко отпрянул назад.

— Я не… — Он замер, на его лице не было ни тени улыбки, ни тени раздражения. — Что ты хочешь сказать?

— Именно это я и хочу сказать.

— Господи, — со слезами на глазах выдохнул Мак, и у Изабеллы тоже заблестели глаза.

Мак обхватил руками ее лицо и крепко поцеловал.

— Я скоро стану отцом! — отпустив Изабеллу и вернувшись к окну, крикнул он.

Дэниел начал приплясывать, размахивая транспарантом, как плащом матадора.

— Быстрая работа, дружище! — крикнул, приложив руки ко рту, Бертрам Кларк.

Мак захлопнул окно и многозначительно задернул шторы, хотя Изабелла все еще слышала радостные звуки медного духового оркестра.

— Я люблю тебя, Изабелла Маккензи, — объявил он, заключив ее в свои крепкие объятия. — Ты — моя жена.

Изабелла просто смотрела на него, не говоря ни слова.

Они так и не добрались до спальни. Перепачканное красками платье и килт Мака полетели в сторону, он надел кольцо на ее палец и целовал, не отрываясь от ее губ, пока не уложил на пол.