Предпочитаю брюнеток - Галина Джулай

— Я могу уже идти? — спрашиваю отца.

Он заставил меня остаться на обед. И мы обедали в его переговорной, где нам накрыли стол. Он посмотрел на меня из-под бровей, одарив тяжёлым взглядом.

— Можешь, но сразу домой. Тебя отвезут.

Растягиваю губы в подобии улыбки и встаю из-за стола.

— Прощайте, — говорю мужчинам.

— Ну что ты, — открывает свой рот мой "жених". — До скорой встречи.

Стреляю в него глазами и жалею, что я не Горгона. Красивое, каменное изваяние получилось бы. Наглец лишь ухмыляется. Не сказав больше ни слова, выскочила из кабинета.

Подбежала к лифту, нажала кнопку, к счастью дверь сразу открылась, и я поспешила покинуть это здание.

Непробиваемая гора мышц бесит меня, и отец со своей уверенностью, что имеет право за меня решать, тоже бесит.

Вылетаю из лифта, не замечая ничего вокруг. И тут меня хватают за запястье.

— Ну привет, птичка, — шипит мне почти в лицо, еще один ненавистный мне человек.

— Отпусти, — точно в такой же манере отвечаю ему. Я сейчас так зла, что даже в голову не приходит испугаться.

Он испепеляет меня злым взглядом. Возникает вопрос, что же его так вывело из себя.

— Я буду кричать, — предупреждаю его.

— Обязательно, когда я буду в тебе. — говорит это хамло, но не на ту напал.

Здесь я на своей территории. Стоит мне поднять шум, как его скрутят и вышвырнут отсюда. Неужели он этого не понимает? И меня это искренне удивляет.

— Ты больной? — спрашиваю я, чем бешу его ещё больше, хватка на моём запястье сжимается ещё сильнее. — Отпусти, — дергаю рукой, угрожаю, что расскажу отцу.

Он же должен понимать, что может вылететь отсюда прямо сегодня. Но он не понимает. Или в своём "затмении" не может этого понять. Лицо его искажено злобой.

— Отпусти, больной придурок, — мне действительно становится страшно, когда он рявкнул:

— Рот закрой!

— Отпусти, — слышу я спокойное, вальяжное требование своего "жениха". Он расслабленно, засунув руки в карманы, стоит за Лёшей. Тот, не отпуская моей руки, поворачивается к нему.

— Ты куда-то шёл? — спрашивает мой пленитель, зло выплевывая слова.

— Ага, догонял свою невесту, чтобы отвезти домой.

Сжимаю плотно челюсти на слове "невеста". Но не пытаюсь сейчас возражать. Из двух зол я выберу Матвея. Лёша бросает на меня недоверчивый взгляд. Я в ответ приподнимаю бровь.

— Серьезно? Невеста этого? — спрашивает он.

— Серьезно, — отвечает спокойный как танк Матвей. — Так что, отпусти девушку.

— Что же ты, Птичка, мне в субботу про жениха ничего не сказала? — с издевательской усмешкой спрашивает Леша.

Перевожу взгляд на Матвея, вижу, как желваки ходят на его лице, а мышцы на руках напрягаются. Он понял, что все эти засосы на мне оставил Лёша. Снова смотрю на больного придурка.

— Ты мне про невесту тоже ничего не сказал, — парирую я. — Кстати, а Даша где?

После этого вопроса его лицо меняется, искажается, становится отвратительно в своей злобе. Боже, неужели попала в цель? Может Дашке сбежать удалось? Ехидно улыбаюсь, радуюсь за девушку.

— Или она уже с другим? — добиваю его.

Хватка на запястье снова усиливается, мне кажется ещё чуть-чуть, и он просто раздробит мне кости. Но при этом стараюсь не морщиться от боли. С вызовом смотрю на искаженное гневом лицо.

— Руки убери, — между нами становится мой "жених".

Леша словно забыл о нём. Переводит на Матвея гневный взгляд, но похоже его это не смутило. Этот шкаф по-прежнему не возмутим.

Он достает из кармана брюк ключи и подает мне:

— Черный chevrolet. - и снова переключает внимание на Лёшу. — По-хорошему прошу, руки убери, — говорит ему.

Они сверлят глазами друг друга несколько долгих секунд. А потом захват на моём запястье расслабляется, и я вырываю руку.

Всё запястье красное и завтра, наверняка, будет выглядеть ужасно.

— Наташа, подожди в машине, — не оборачиваясь говорит мне Матвей и я спешу удалиться.

Леша

Птичка уходит. А мне похеру, мне всё равно на ком отыграться. Одно напрягает, обезболивающее теряет эффект, и ребро начинает давать о себе знать.

Женишок стоит и провожает взглядом Птичку, пока она не скрывается за дверями.

— Ну что, пообщаемся? — спрашивает он.

— Ну, давай пообщаемся, — смотрю на него сверху вниз не скрываю своего пренебрежения и презрения. Осматриваю его, ниже меня, но накачен не хило. Я бы сказал, перекачен. Кто он вообще такой? И откуда нарисовался?

Лифт возле нас открывается, оттуда выходят люди. Стоило последнему человеку выйти, как этот урод, хватает меня за грудки и толкает в лифт.

От неожиданности слегка теряю равновесие, и делаю шаг назад, позволяя затолкнуть себя внутрь. Двери за нами закрываются, а мудила нажимает кнопку "стоп".

— Значит так, гений Алексей. То, что Тихомиров впечатлился твоими способностями, не позволит тебе задержаться здесь и на минуту, если я хоть раз увижу тебя возле Наташи. Два раза я не повторяю.

— Да, неужели? — сбрасываю его руки. — Кто ты вообще такой, чтобы мне условия ставить?

В следующую секунду мне прилетает удар в больной бок. Сука. Кажется, искры из глаз посыпались. Адская боль прошибла насквозь. Сука.

Сгибаюсь пополам, пытаюсь справиться с болью, и отдышаться.

Он отошел, и стоит в стороне, словно и не произошло ничего. Но это только разозлило ещё больше. Стало последней каплей, что перевела злость на новый уровень, сменив её на ярость.

Как только дышать стало легче, я разогнулся и сделал резкий выпад, ударив этого урода в челюсть. Его голова дёрнулась, а в уголке губ показалась кровь. Он слизал её языком.

— Значит не понимаешь? — проговорил он, и снова пошел в атаку.

Но я был готов, и в этот раз ушел от удара. Пространства было мало, и уходить от ударов было сложно. Один из мой ударов прошел мимо, так как он резко ушел в сторону. Мой кулак вписался в металл стенки лифта, и отозвался болью в кисти. Но сдаваться я не собирался. Ярость требовала выхода и заглушала боль.

— Остановись, придурок, — услышал я своего соперника. — Я же прибью.

— А ты попробуй, — с вызовом бросаю ему.

Он снова резко делает выпад и попадает в больной бок. Сука. Падаю на колени от дикой боли. Если до этого я сомневался, что есть проблемы с ребром, то сейчас уже был уверен — перелом там будет.

Этот мудак подходит и хватает меня за волосы, заставляя поднять лицо вверх и смотрит мне в глаза. Только что пытается увидеть, непонятно. Страха там нет, а вот ненависти и ярости через край.